Помнишь, как вечером дня рождения шли по парку?
Я еще воздух июня тогда пропускал через фильтр души.
И в канделябре неба оплывали звезд свечные огарки.
А еще, почему-то невообразимо сильно хотелось жить.
Между ног в поводке все собака путалась
И смотрела на нас глазами, что нефти цвета.
Я шептал тебе, вроде, какие-то пошлые глупости,
А ты улыбалась и целовала меня в ответ на это.
Небо было бездонное, синее. Ты была безупречно красивая.
И губы твои таяли на моих, как рафинад в чае.
Я не хотел уходить, но мне пришлось через силу
Выйти из сказки: потому что пора подошла отчаливать.
Но я, словно сломавшись, стал двигаться схематично,
Как аниме-персонаж, заторможенный и медлительный.
А на небе луна смеялась желтковым яичным личиком,
И лопнули мои перепонки от смеха ее пронзительного.
С кровью в ушах я с тобой попрощался и ноги
В сторону дома и одиночества зачем-то нацелил
И пошел. До меня докопались двое на безлюдной дороге,
Но я с божьей помощь еле отбился от них цепью.
Экскаваторы у обочины, будто нищие, горсти ковшей тянут
К небу, выпрашивая у него за починку дороги и труб.
Я иду во тьме и шатаюсь. Странно - ведь я же не пьяный.
Наливай же, Боже, им дождя по ковшам. И я с ними хлебну за их труд.
Темнота страшна только тем, кто ее еще не постиг.
Я же, наоборот, хотел бы в эту ночь взять и вжиться.
Это - время задуматься, озариться или погрустить.
В общем, ночь мне - как ступни для ярого футфетишиста.
Ты позвонила спросить - все ли у меня хорошо?
И телефон зажужжал где-то в твоей прихожей.
Ты вышла на звук, а это, оказывается, я пришел:
За ночь прошло два года - и теперь я живу здесь тоже...
|
