Есть в чёрном цвете столько света,
Что трудно передать словами.
В нём вся Вселенная, планета,
Что скрыта там, за облаками.
Мерцанье звёзд - далёких троп,
В нём трепет скрытых ожиданий,
Тайны глубокой, вечной топь,
Лишённой всяких одеяний.
В нём точка - твёрдая основа,
Откуда вышел белый свет.
В нём ничего нет от пустого,
Есть всё, чего в помине нет.
Он - цвет начала и финала,
Где всё сойдётся и замрёт.
В нём тайна вечности усталой,
И ночь, и день - всё в нём живёт.
Как бархат космоса бездонный,
Зрачок, взирающий на нас.
И в этой черноте знакомой
Сверкают жизни, как алмаз.
Когда меня просят объяснить почему так люблю чёрный цвет, я в первую очередь вижу не цвет, а состояние.
Это первое, что меня поражает в процессе восприятия: чёрный как бы не принадлежит миру оптики в чистом виде, он принадлежит психологии пространства.
В моём воображении он предстаёт не как отсутствие света (это было бы слишком просто для физики), а как бархатная, плотная субстанция, которая поглощает всё лишнее. Отсекающая. Причём настоятельно, но без принуждения.
Он — тишина, если в зрительном эквиваленте.
Граница, за которую не может проникнуть ни один луч, и парадоксальным образом я не вижу в этом трагедии.
Напротив, для меня это грандиозный покой, где любая искра цвета становится ослепительным событием.
Именно здесь и рождается внутри рассуждения главный вопрос, который преследует меня при взгляде на чёрную поверхность: это пустота, которую нужно заполнить, или начало, которое ждёт своего часа?
А какая в нём эмоциональная глубина!
Говорят, что чёрный — цвет траура и печали. Но внутри себя я вижу его иначе: это благородство скорби.
Эмоция, которая длится, она имеет вес; и чёрный цвет обладает этой текстурой.
Он не просто грусть (грусть — это серый, размытый), а именно полёт воображения в условиях ограничения.
Я лучше представляю себе первый холст, ещё не тронутый кистью, не традиционно белый, который как бы диктует страх ошибки…
Каждое пятно на нём видно.
Чёрный же холст — это парадокс. 
Он раскрывает воображение творца гораздо глубже, шире и куда мечтательней, потому что свет приходится не добавлять, а высвобождать.
Он ведёт себя как драгоценный минерал, который может быть матовым, как копоть старой свечи, скрывая тайны прошлого, пепел воспоминаний.
Или глянцевым, как крыло ворона с агрессивной элегантностью, настоящий вызов общепринятым нормам понимания. Или абсолютно глубоким, как космос, скрывающим бесконечные возможности.
Именно в этом минеральном, сущностном качестве чёрного я нахожу для себя странную, почти физическую защиту.
Он скрывает мою усталость, даёт отдых глазам и уму.
В мире, где информация атакует нас через цвет (кричащие баннеры, яркие интерфейсы), чёрный — это единственная среда, которая позволяет сосредоточиться на сути.
Он не «ничто» в негативном смысле, но «ничто» как вместилище.
А если перейти от эмоций к строгости, то трудно, да что там – невозможно не увидеть в нём Архитектора реальности, структуру и формы.
Особенно это бросается в глаза в искусстве и дизайне, как чёрный цвет выполняет функцию, которую сложно переоценить.
Он как связующий, невидимый элемент. Архитектор. Если вспомнить силуэт в портрете — именно чёрный создаёт форму.
Отделяет объект от фона. Шрифт на белой бумаге.
Чёрный несёт смысл, без него буквы были бы призраками.
Тень под предметом. Этот удивительный цвет доказывает, что предмет существует, что у него есть объём и место в мире.
И само собой напрашивается простая, но и жёсткая одновременно логика: без чёрного мир на картинке рассыпался бы в хаос.
Цвета бы смешались, потеряли бы притяжение значимости, гравитацию, если хотите.
Чёрный — это каркас реальности, тот самый контур, который наш мозг дорисовывает, чтобы увидеть целое.
Он даёт структуру хаосу ощущений.
Он — цвет силы, но силы не агрессивной, а статичной, удерживающей.
Когда я размышляю о чёрном спустя минуту, я понимаю, что все предыдущие наблюдения были лишь прикосновением к поверхности.
Главное свойство чёрного — его двойственность.
Это, пожалуй, единственный цвет, который способен одновременно быть ничем (пустотой) и быть всем (суммой всех красок спектра).
В физике он может быть отсутствием, а в метафизике — концентрацией.
Но только он не конец, как думают многие.
Для света, ещё куда ни шло, но для мысли он — потенциал в чистом виде.
Чёрный умеет ждать.
Он не требует немедленного ответа, как красный, и не растворяется в иллюзиях, как голубой.
Он просто есть. Именно поэтому я считаю его самым честным цветом.
Не играет, не отвлекает, не пытается понравиться. Он — та первичная тишина, которая была до того, как прозвучала первая нота.
Смотря в чёрный, мы смотрим в зеркало собственного внимания: если внутри нас пустота, мы увидим пустоту.
Если внутри нас начало — мы увидим первый штрих, контур, ожидание чего-то великого.
И это, наверное, и есть главная философия наблюдения: вещь не такова, какова она есть.
Вещь такова, каково наше мужество всмотреться в её предел.
Есть в чёрном цвете - глубина без дна,
Где тонут звёзды, не найдя границы.
Одета в бархат горная стена,
И ночь в нём выглядит царицей.
В нём ощутима, зрима тишина,
Как перед нотой первой, первым взмахом.
В ней дирижёром свет. Побеждена
Тоска симфонией его размаха.
Он, как флюид тревожащих вестей,
И плотный сумрак, ставший многоликим,
Окутывая душу всё сильней,
Разбрасывая щедро блики.
Он - уголёк, в котором спит пожар,
Сжигает тёмных сил заветы.
Он не пугает. В нём живёт удар
По пестроте, где все ответы спеты.
В нём отдыхает утомлённый взгляд,
И держат форму линии и стены.
Он - чёрный кофе, горечь и заряд,
И шансы для последней перемены.
Как космос - строг, вмещает всё и вся,
Без суеты, но с силой притяженья.
В нём истина простая, как роса:
Чёрный - не цвет, а суть изображенья.
 
|
Он манит и завораживает, и пугает. Он как взгляд удава, которому не можешь сопротивляться.
И все же, это не мой цвет, он прекрасен, но абсолютный мрак - не мое..
Спасибо тебе, Наша, за эту оду