В поле выросла берёза,
Меж пошедшей в колос ржи.
Где и пьяный, и тверёзый,
Почивали у межи.
Повзрослевшая с годами,
В старопашье да жнивье.
Та берёзонька, серьгами,
Красовалась при живье.
В холода и ветродувье,
Гнулась служкой в терпеже.
А в жару, под зло верблюжье,
Зрелась девой в мираже.
Людям нравилась берёзка,
В белом платье под листком.
Где смолица — злая слёзка,
А серёжки — в горле ком.
И когда бросалась тенью,
Жарким летом меж полей.
Всяк ходок, объятый ленью,
Славно сиживал под ней.
Но однажды ушлый путник,
Завернувший в холодок.
Вколотив в берёзу прутик,
Захотел отведать сок.
И с тех пор любой пришедший,
Под берёзкой отдохнуть.
Пил и сок, с сезоном текший,
И саму пытался гнуть.
В свежих ранах от вандалов,
Забредавших на поля.
Воедино с пеклом шалым...,
Завелась в берёзке тля.
* * *
Посреди ржаного поля,
Вечно ровного как стол.
Тихо стонущий от боли,
Засыхал берёзы ствол.
А весной на ранней вспашке,
Под крутой хмельной зигзаг.
Тракторист, с лихой компашкой,
Просто смёл его в овраг.
Ни берёзки больше в поле,
Ни уютного тенька.
Только злу да жару воля...,
От светила свысока.
© Copyright: Александр Мирза, 2026
Свидетельство о публикации №126042802964 |
