Предисловие: …Хочешь – поверь, что поэзия — наша связь,
кровных ли, брачных ли, всяческих уз прочнее.
Вот и душа обнажается, не стыдясь…
. . . . . . . . . . . .
(© Илахим)
Кем рождён — тем живу я, ползая.
Ну куда — мне, да в соловьи?
Хоть пою, как он, о любви всё я…
Про пленительность глаз твоих.
До финала той длинной арии
как до греческих до календ.
И прописан ли в том сценарии
мой заоблачный хеппи-энд?
Шанс на это – один из тысячи
среди многих асталавист.
Ты шкодлива, как хвостик ли́сочки.
Я же сир, словно волчий хлыст,
тот, что в проруби вис у берега, –
оторвался, когда примерз.
Риск ничтожный — подобно ереси
верить в это; что не за Мерс
могут люди теперь любить ещё.
Не за что-то вообще, не за…
Всё земное во мне ощерилось.
Пустишь, милая, в небеса?
Удостоен пустяшной милости
жить надеждой и взглядом ввысь...
Цель одна моей одержимости –
вознестись наверх, но завис
меж землёю и небом ныне я.
Толь на нити, толь на строке...
Небо ль это, иль море синее –
шанс, мелькнувший мне вдалеке,
только искорка… не всё ли равно,
важен выверенный расчёт.
Ты пропой, душа, чему быть должно,
как никто вовек не споёт.
Жизнь поющая – не от слабости,
нет – во имя она и для.
Как во время пасхальной радости
песни ангелов ждёт земля,
да с цветами – богоявления,
где лиловый пьянит левкой.
Таково моё вдохновение —
воспеваемый образ твой.
Пусть представится всем пропащею
доля эта меж двух миров, –
иль что песнь лишена изящества,
что скромнее других даров:
по закраинам детства/старости
я сползаю в твой парадиз.
Окрылённый твоими чарами.
Ты — моя неземная высь.
Тот рубеж мной воспет и вымучен,
обрывая нить в пустоту,
верю в шанс свой – один из тысячи,
что взлечу и не упаду.
Илахим. 1 iз 1000
Ким народжений, тим і повзаю.
Ну куди мені в солов’ї?
Та виспівую про любов все я…
І про чари очей твоїх.
До фіналу цієї арії -
Як у Греції до календ.
Чи ймовірний у цім сценарії
Занебесний мій хепі-енд?
Шанс на нього – один із тисячі
Серед сотень асталавіст.
Ти грайлива, як хвостик лисячий.
Я самотній, як вовчий хвіст
Той, казковий, згадай: на березі
Відірвався, коли примерз.
Шанс такий, що подібна єресі
Віра в нього; що не за Мерс
Можуть люди кохати нині ще.
Взагалі не за щось, не за…
Я земне у собі все винищив.
Та чи пустять у небеса?
Ну принаймні вже удостоївся
Жити з поглядами увись...
З однією робив метою все –
Полетіти, але завис
Між землею та виссю нині я.
Чи на нитці, чи на рядку...
Чи то небо, чи море синіє.
І ймовірність, малу таку,
Бачу краплею… Та це байдуже.
Головне – що не нульова.
Не мовчи, попри все співай, душе…
Як ніхто більше не співа.
Що співоче життя – не злигодні,
Де заради, в ім’я та для.
Що десь високо на Великодні
Даруватиме янголя
Божій Матері у букетику
Рожевіючий твій завій.
Отака вся моя поетика –
Віддзеркалений образ твій.
Хай вважають усі пропащею
Долю цю поміж двох світів.
Та у відповідь їм хіба що я
Заспіваю, що так і хтів:
Не межею дитинства\старості
У нікуди, як всі, повзти.
Бо кохання – це крила-паростки.
Ну а небо моє – це ти.
То між ним і землею висячи,
Обриваючи нитку ту,
Вірю в шанс свій – один із тисячі,
Що злечу я, а не впаду.
|
Послесловие: https://yandex.ru/video/preview/13329130713356530369?q_source=title
Sin Despedida — Love That Never Leaves
(Spanish Soul Blues – Любовь, Которая Никогда Не Проходит)
Виталий Мамай. Аэродромы разбомблены
Аэродромы разбомблены, потоплены крейсера,
линия Маннергейма пала, и линия Мажино,
в воздухе что-то разлито, сжато, напряжено…
Нечего плакать по волосам. Que sera sera.
Черт, хоть отель могла бы найти и поближе, но
воздух уже струится в легкие как бальзам,
город танцует джигу, вывесками тряся,
если была апатия — то рассосалась вся.
Скорость уже превышена, поздно по тормозам.
Кто там еще? Полиция? Тоже мне. Накося!
… Теплой ладонью по пахнущим осенью волосам,
сбросить одежду, ветер впустить в окно…
Путаных мыслей неровное волокно
рвется зубами страсти, как кролик, брошенный псам.
Мой подбородок щетинист и колок, но
разве до шлюпки морю, когда, седа,
пена венчает гребни валов, и бьет
берег наотмашь, и «в воздухе соль и йод»…
Черт бы тебя побрал, да где ж ты была всегда?
Кто этот бог, который таких дает?
…
что, собственно… выдохнуть… два на два
постели квадрат, горизонта кромка,
что было, что будет… оставь, не надо,
да черт с ним… соседи… как хочешь, громко
стонать или слушать кого-то… Бреля,
наверное… выбирай, тебе же
ближе… нет, я расстрелян…
меня обездвижил чулок твой… бежев,
он сполз уже почти до колена…
дышать горячо и смешно в затылок…
не мысля даже побег из плена,
на горизонте весна застыла…
да нет помады… не видишь, стер же…
нет, Ne me quitte не надо только…
перемотай… сколько здесь застежек…
достать губами… незримо тонко
весны черты за прозрачной шторой,
бедлам привычный кассет и книжек…
и бежев, бежев чулок, который
сползает ниже…
Илахим. Заходи на пару строф любовной лирики
И Хронос великий замедлит свой ход,
Когда две души устремятся к слиянию,
Когда для двоих средь шумов и частот
Важнее всего – в унисон их звучание.
(Наталия Никольская 2)
Хочешь – зайди ко мне в душу на пару строф!
Пусть приглашенье нескромно, но все же, все же...
Не от смущенья ли нынче закат багров?
Не от огня ли под сердцем мороз по коже?
Хочешь – останься там, хоть бы и до утра,
Чуть перебрав горячительных строк-коктейлей.
Слаще порока, азартнее, чем игра —
Способ увлечь столь изыскан, сколь незатейлив.
Хочешь – поверь, что поэзия — наша связь,
Кровных ли, брачных ли, всяческих уз прочнее.
Вот и душа обнажается, не стыдясь.
Видя в горящих глазах восхищённость ею.
Хочешь – что так невменяем, вмени в вину.
Я оправдаюсь на диво легко и просто:
Все, что писал до тебя, как листок, сомну,
Раз ожидает нас, чтоб ее смяли, простынь.
Хочешь – проверь меня: вправду ли я такой.
Есть ли резон длить сюжет бесконечно долго.
Может ли вся эта чувственность быть мужской.
Может ли нежность мужчины быть мягче шелка.
Хочешь – читай горячо, как в последний раз.
Или волнительно-трепетно, как впервые.
Там, где фаллический знак, пусть зашкалит страсть!
Чтобы все точки заныли, как болевые.
Хочешь – пойми: все стихами предрешено
До мимолетного взгляда и полустона.
Там, где у прозы таится двойное дно,
Лирика, как и положено ей, бездонна.
Хочешь – почувствуй в томлении благодать.
Что каждый образ с подтекстом, волнующ, двойствен.
Может и нечто духовное возбуждать,
Раз у телесного так вдохновлять есть свойство.
Хочешь – зайди ко мне в душу на пару строф.
Пульсы все резче - размашистей амплитуда.
Это любовь горячит до кипенья кровь,
Не обещая, что сможешь уйти оттуда.
|
