Не прячься в сумерках, не жди беды,
Когда затихнет у дверей движенье.
В мажоре одиночества - сады,
В них зреет света тихое броженье.
Сними доспех учтивости и масок,
Оставь в прихожей города тщету.
Наполни звуками прозрачных красок
Остывший дом, исторгнув суету.
Здесь тишина не давит, а играет
На бликах кружки, из которой пьёшь,
И вечер не кончается, не тает,
А учит ждать чего-то. Ты и ждёшь.
Не надо слов, что греют и калечат,
Участия, от щедрости обид.
Остывший чай - одно большое «вечно»,
Где каждый сам себя боготворит.
В мажоре одиночество не лечат,
Но воспевают, бережно хранят.
Тогда не жжёт. Окутывает плечи
В аккордах неслучившихся утрат.
И если грусть, то лёгкая, как ветер,
Что поднял пыль с забытых тёплых книг.
Ты здесь никем на свете не замечен,
И сам себе единственный двойник.
Ты здесь никем на свете не замечен,
Как тот листок, что падает в ручей.
И городской, бесцельный, быстрый вечер
Не станет в сотый раз ничьим, ничей.
И если тихо, то не от испуга,
А просто звук устал и хочет спать.
Ты всем чужой, и сам себе как друга
Учился где-то заново искать.
Там свет в окне не ждёт тебя обратно,
И пыль на подоконнике стара.
Лишь эхо спит в гостиной невозвратной,
Где даже тень застыла до утра.
В душе поющей каждый звук подсвечен ,
И в этом есть печальная краса,
И мчится жизнь за мраморную вечность,
Приняв туман за белые леса.
|
Так у тебя ДР?! У меня не было уведомления. Не порядок, будем исправлять.
