Волны лениво накатывают на берег,
Словно усталый, но ласковый зверь.
В небе пронзительно, жалобно крикнут
Стаи встревоженных чаек теперь.
Я неподвижно сижу на песке белоснежном,
Грея в ладонях его чистоту.
Море бескрайнее дышит безбрежно,
Смыв суету и мою немоту.
Тихо смотрю в эту синюю пропасть,
Где горизонт растворился вдали.
Кажется мне, что теряется робость
Маленькой щепки огромной Земли.
Волны шепчут мне ласково, нежно,
Шепот их бархатен, вязок, глубок:
«Время — лишь пена. Не бойся, будь смежным
С ритмом прибоя, отбросив свой срок.
Мы миллионы столетий бежали,
Бились о скалы, хранили шторма.
Видели мы, как ветра выдували
Дюны из праха, сводили с ума.
Что твоя дума? Какая тревога
Тенью легла на высокий твой лоб?
Эта соленая зыбка-дорога
Смоет печаль, убаюкает чтоб».
Чайки кричат, разрезая пространство,
Их голоса — как оборванный звук.
В этом простом первобытном убранстве
Замкнут извечный спасительный круг.
Плещутся волны, шлифуя ракушки,
Лижут песок своим влажным крылом.
Слушаю голос проснувшийся в глуби —
Тот, что таится под каждым ребром.
Он говорит языком океана,
Медленным пульсом тяжелых валов.
Больше не нужно ни лжи, ни обмана,
Не нужно сорванных временем швов.
Белый песок утекает сквозь пальцы,
Точно неспешные дни бытия.
Здесь я свободен от правды и фальши,
Здесь только море, да ветер, да я.
Лениво накатывают на берег воды,
К небу взлетает испуганный крик.
Нет ни единой дурной непогоды
В сердце, к которому мир так привык.
Солнце садится расплавленной медью,
Красит волну в золотой перламутр.
Я остаюсь здесь со светлою грустью,
Скинув с души тяжесть прожитых смут.
Пусть этот вечер останется вечно —
Шепот волны, бесконечность небес,
Пляж, моя память и время беспечно
Тающее в ожидании чудес. |
