Игра и Откровение. Почему пророки — тоже актёры

К вещи о Михаиле Чехове.   Алёна...  Мне кажется, что театр никогда не был и не будет близок к откровению.
Мне кажется, что театр есть откровенный фарс.  Знаешь, почему?  Потому что в нём ИГРАЮТ...

Эта фраза задела меня. Не потому, что я с ней не согласна, а потому что она высветила странный парадокс: всё великое передаётся через игру. Через маску. Через тело, голос, движение — но не буквально, а как бы.

Слово «игра» кажется нам легкомысленным. Но давайте подумаем: что делают пророки, когда вещают от имени Бога? Они «переселяются» в чужой голос, становятся медиумом. Они играют роль — ту, что диктуется не сценарием, а внутренним голосом, видением, даром. Они — как актёры священного театра, у которых нет личной воли, только роль.

А древние сказители? Они тоже не «читали» сказки. Они жили в них, входили в них, были Бабой-Ягой, Иванушкой, Змеем и Волшебником. Их голос, мимика, ритм дыхания — всё служило этой игре. Но это не было притворством. Это было посвящением.

Импровизационный театр, который я открыла для себя недавно, помогает понять это особенно ясно. В нём нельзя просто «играть роль». Надо быть ею. Отдаться моменту, слышать партнёра, позволить сцене случиться. Это опыт абсолютного «здесь и сейчас» — как в настоящей молитве.

А ведь жрецы древности тоже «играли». Они надевали маски богов, входили в транс, совершали священное действо, которое было театром не для развлечения, а для соединения с невидимым. Плоть — как сцена. Тело — как храм. Слово — как заклинание.

И разве не это делал Михаил Чехов, когда говорил о «высшем "Я"» актёра? Он мечтал о театре как откровении — не бытовом, а метафизическом. Где игра — это способ сказать правду, которую нельзя выразить буквально.

Да, театр — это игра. Но и жизнь — тоже. Мы носим маски. Мы играем роли. Мы повторяем чужие слова, как актёры молитвы, политики, семьи. И всё же, иногда — в момент искренности, страха, любви, вдохновения — эта игра становится откровением.

И тогда возникает то, что не сыграешь. То, что проходит сквозь нас, как ток. Как свет. Как то, что мы когда-то называли — Богом.