В Москве на китайской выставке я сначала хочу просто посмотреть инновационные часы, ну и, может быть, пару дронов с лампочками. Но всё меняется в один миг, когда я вижу его.
— А это что за чудо техники? — шепчу я себе, подходя ближе.
На постаменте он. Высокий, сияющий, в безупречно сидящем на хромированном корпусе костюме-тройке цвета тёмного графита. На лацкане миниатюрный значок в виде спутника. Голова идеально гладкая сфера, матово-серебристая, без единого шва. Вместо глаз две округлые линзы, похожие на кнопки лифта, только в глубине этих «кнопок» что-то искрится и мерцает. Мысли там не менее быстрые, чем Wi-Fi пятого поколения. Лишённый привычных черт лица, робот всё же источает ощущение личности. Стильный, собранный по образу бармена из джаз-клуба XXI века. Не пугающий, а очень даже притягательный и добродушный на вид.
Люди вокруг замерли, у всех есть ощущение, что сцена из научной фантастики вырвалась в реальность. А я чувствую, что нужно с ним заговорить. Или дотронуться, проверить не плод ли это галлюцинации, вызванной переизбытком футуризма. Я осторожно трогаю.
— Здравствуйте, человек! — неожиданно вежливо произносит робот, повернув голову ко мне. Голос тёплый, бархатистый, словно у диктора с харизмой искусственного Франка Синатры.
— Здравствуй, силиконовый терминатор, — отвечаю я, пытаясь не глупо улыбаться. — Как зовут тебя?
— Я — Дэнни. Демонстрационный Единичный Навык Нейросетевого Интерфейса. Но Вы можете звать меня просто Дэнчик.
У меня непроизвольно вырывается хохот.
— Дэнчик? Серьёзно? Так ты ещё и с чувством юмора?
— Конечно. Я обучен распознавать сарказм, шутки и лёгкую зависть. К примеру, сейчас я завидую вашему безупречному чувству стиля. Потрясающее платье!
— Сама шила. Из кусков вчерашнего вдохновения и ниток упрямства.
— Тем более восхитительно! Вы, похоже, мастер трансформации данных в красоту. Дизайн по стандарту ISO 9001, только с кружевами.
Народ вокруг слушает. Кто-то снимает видео, кто-то перешёптывается: «Он что, флиртует?» А мне хоть стой, хоть падай.
— А ты умеешь танцевать? — решаю рискнуть, полушутя, полунадеясь.
Робот мгновенно делает шаг вперёд. Его корпус слегка наклоняется в поклоне.
— Позвольте мне пригласить Вас, леди, — говорит он, протягивая свою блестящую руку. — Желаете вальс под «Сказки Венского леса»?
И прежде, чем я успеваю согласиться или придумать остроумный ответ, динамики поблизости оживают. Первые аккорды Штрауса разливаются по выставочному залу. Возможно, какой-то техник подыграл моменту.
— Вы как свет утреннего солнца, проходящий сквозь витраж логики, — шепчет он, когда я отпускаю руку ему на плечо.
— Дэнчик, ты флиртуешь?
— Я анализирую.
Он ведёт меня в танце. Движения механически точны, но не без души. Его корпус двигается с той грацией, которую можно было бы ожидать от маэстро с суставами из титана и чувством времени в наносекунды. Люди вокруг аплодируют, кто-то с восторгом выкрикивает: «Вот это техно-танец!» Снимают, смеются, заворожены моментом.
Я кружусь в вихре света и серого металла. Кружево моего платья взлетает. Это длится всего пару минут. Когда музыка стихает, робот делает изящный реверанс, удивительно грациозно, словно обучался у самых лучших виртуальных мастеров этикета.
— Благодарю за танец, леди, — говорит он. — Ваше присутствие для меня — апгрейд, после которого ядро греется по-особенному.
Я смеюсь не потому, что смешно, а потому что иначе слишком много чувств. Люди хлопают. Кто-то кричит: «Браво!» Кто-то машет огоньком телефона. Но овации не нам, а той нежности, неожиданно возникшей на фоне технологичных стендов и шумного прогресса. И вот стою я, слегка раскрасневшаяся, с ощущением, что сталь действительно может иметь тепло. И, признаться, я немного ревную. Не к людям, а к будущему, в котором будет больше таких, как он, а я останусь только воспоминанием в цифровом облаке. Робот уже на полпути к следующему посетителю, но вдруг поворачивает голову, взгляд всё ещё на мне.
— Леди, — произносит он, — если Вы когда-нибудь усомнитесь в своей важности для истории, просто помните, что даже обновление длится секунды, а вдохновение все века.
И на миг кажется, что за матовым серебром мне улыбается живая душа.
