– Какой ты всё же мягкотелый! – говорила точилка мужу-карандашу, в очередной раз снимая с него стружку. – И ластик жалуется, что от тебя много грязи. Неужели нельзя быть твёрдым как твои братья? Посмотри на них: всегда остры, работают чисто, рисуют тонко. А ты, стоит мне зазеваться - сразу начинаешь тупить. Нельзя так растрачиваться, ведь от тебя скоро ничего не останется!
– Не ворчи, моя милая, – отвечал мягкий карандаш, – так хочется закончить портрет... посмотри: у нас уже кое-что вырисовывается.
Точилке нравилась работа мужа, она в душе гордилась карандашом и было приятно, что он считает её причастной к своей работе.
Так вместе они и трудились. Карандаш без устали бегал по бумаге, точилка внимательно следила и временами командовала: "Поточимся!" Карандаш прокручивался под острым металлом и снова бросался к бумаге, а точилка с грустью замечала, как тает на глазах её талантливый муж...
Наконец работа была окончена - великолепный графический портрет стоял на мольберте.
А что карандаш?.. Он стал таким коротким, что уже не смог прокрутиться в точилке. Да и у неё совсем затупилось лезвие.
- Всё. - Обречённо сказал карандаш, когда они оказались в коробке для ненужных вещей, - я безобразен, от меня осталась лишь кучка стружек...
- Нет. - Возразила точилка, обнимая мужа, - вон в стакане стоят твои твёрдые братья. Они высокие и всегда как новые. Но ты красивее их всех: посмотри на мольберт - какой прекрасный след ты оставил на бумаге.
