-Старый мудак! - ругался Григорий Ефимович в кругу семьи, игнорируя присутствие Наталочки. - Это надо быть таким дураком, чтоб от денег отказаться! Гнилая интеллигенция, твою мать!
-Вы бы попридержали коней, папа! - обидчиво сказала сноха.
Григорий Ефимович резко повернулся в её сторону, и по дергающимся ноздрям она поняла, что грозы не миновать:
-Что ты вякаяшь?! Какой я тебе папа? Моя дочь за деньги бы не пошла замуж, как ты!
Наталочка вспыхнула, но сдержалась. Посмотрев на свёкра долгим и хитрым взглядом, за которым прятались все демоны мира, сказала:
-Не хотите быть папой, готовьтесь быть дедом!
-Чертова дрянь, ты беременна?! Этого ещё не хватало!
Но свекровь, молча наблюдающая за всем этим, тут же спохватилась и упала на мужа:
-Да, ты что! Гришка! Из ума выжил! Дитя-то ни при чем! Ты всё мечтал о внуке, вот тебе бог и посылает. Пусть через такие испытания, но всё же родная кровь!
-Отстать! - рявкнул Григорий Ефимович на жену.
Но она и не подумала отступать:
-Не угодна тебе невестка — твое дело, а внук всё же родной, не приемыш Танькин. Глядишь, и Толик притрется к Наталочке, заживут как нормальные супруги да с дитем!
-Хватит причитать! - он стряхнул её с себя резким движением руки. - Уже притерлись. Обрюхатил! Теперь развестись по тихому не получится!
И ещё раз сверкнув глазами на Наталочку, ушел в другую комнату. А Наталочка, надув губки, уехала к родителям.
-Будут на коленях назад звать — не поеду! Это надо такое сказать!
-Наталочка, - уговаривала мама. - Ты бы была помягче, не лезла бы на рожон. Глядишь и ссоры не было бы.
-Мама, не надо меня уговаривать! Уговаривай отца! Из-за его упрямства всё началось! Ему что жалко помочь уже не чужим между прочим людям, а родственником! - последнюю фразу она сказала громче, чтоб отец, читающий газету в соседней комнате, услышал её.
Но Игорь Олегович не тронулся с места. Тогда Наталочка решила нанести последний, сокрушающий удар:
-Если уж на то пошло, - говорила она громко. - То, пожалуй, надо выбираться из той семьи. На развод подам наверное сама. Один год лишь и прожили, жаль...
-Чего тебе жаль, - взвился Игорь Олегович, и тряся скомканной газетой, вбежал в комнату. - Мать тебе сколько говорила, что ты там счастья не обретешь! Что деньги не греют и не целуют! Можно купить весь мир и остаться ни с чем! А ты?!
-ы..ы...ы... - затихало эхо в квартире
-А я беременная... - спокойно ответила дочь. - И никуда они от меня не денутся!
Родители Наталочки, в полнейшем потрясении и замешательстве, изумленно смотрели на дочь. Первой пришла в себя мама:
-Доченька, родненькая, поздравляю тебя! Счастье-то какое! Сколько уже недель? Как ты себя чувствуешь?
Наталочка нахмурилась и раздраженно сказала:
-Что ты нюнишь, мама, противно! Третий месяц. Нормально я себя чувствую. Событие года моя беременность!
-А как же!- мама вытирала слезы умиления и счастья. - Ты же сама чувствуешь, какое счастье! Деточка! Крошечка! В тебе новая жизнь зреет! Ты мамой будешь! Это же.. Это... - она не находила слов.
-Ничего я не чувствую, - Наталочка раздражалась ещё больше. - Только теперь моя доля в наследстве обеспечена.
-Это просто к тебе понимание великого чуда и счастья не пришло, - уговаривала её мама. - А потом как нахлынет, сама будешь удивляться! Ждать будешь, деньки считать!
Ночью лежа в постели Игорь Олегович сказал:
-Наталочка, конечно, дура, что за Толика пошла, но уже не исправишь... -он вздохнул и продолжил. - Попытаемся её семью спасти. Я куплю им квартиру.
-Купи! - кивнула его жена. - Чьи почки продадим для этого твои или мои?
-Я... Я соглашусь на разовую сделку с Григорием Ефимовичем...
-Ты с ума сошел! - она подпрыгнула в кровати и села. - Тебя уволят и под суд отдадут, если вскроется! Нет, так нельзя! Я не хочу тебя на старости лет в тюрьме навещать! У тебя сердце слабое, ты не переживешь этого всего! Нет, Игорь, я против!
Он погладил её руку и чуть улыбнулся:
-Мать, у нас нет иного выхода. Дочке надо помочь.
За две недели до предполагаемых родов Наталочка, одетая в алый сарафан в белый горох, выпятив огромным живот, ходила по пустым, залитым густым августовским солнцем, комнатам квартиры и указывала рабочим что и как должно быть:
-Здесь и здесь мне ещё нужны розетки. Дополнительные полки в нише почему ещё не прибили? В ванной когда лампочки сменятся на плафон? Почему в кухне стены ещё в штукатурке, где остальное? Мебель привезут завтра во второй половине дня!
И три здоровенных бугая в строительных робах ходили за ней и оправдывались. А Наталочка наслаждалась своим «царством». Всё в её доме выбрано по её вкусу: мебель, посуда, обои, портьеры, белье и даже ершик для унитаза. Всё родители делали под её чутким руководством и только с её согласия. Правда отец как-то сильно осунулся и похудел за последние месяцы, руки трясутся, курит практически беспрестанно.
«У него же сердце! Вот сам же не бережет себя, а потом кто-то виноват. Надо уметь брать ответственность на себя!» - думала Наталочка осматривая свои владения. - «Да и мама как-то сдала... Кажется они оба страшно поседели или нет и всегда такими были... Не знаю. Не важно!»
В одной из комнат стала царственная двуспальная кровать для молодых супругов, с высокой спинкой, отливая лакированной поверхностью светлого дерева, в белоснежных батистовых воланах простыни и невесомых подушках. А в другой стояла тоже кровать светлого дерева с разноцветными веселыми мишками и предназначавшаяся для первых снов маленького человечка.
Анатолий без энтузиазма смотрел, как вьется семейное гнездо. Так же безучастно он рассматривал и детскую, старательно заполняемую обеими будущими бабушками всякой всячиной, полезной и не очень. Эти две последние как с ума сошли, вдвоем ходили по детским магазинам, закупали всё и вся для будущего младенца в несчетном количестве. Обязательно вдвоем сопровождали Наталочку в консультации и на прием к врачу. Не вылазили из новой квартиры: готовили, убирали, гладили всё в четыре руки. Наталочка, утомленная их присутствием, открыто заявляла, что сейчас в них нужды нет, пусть приходят нянчится с младенцем! Григорий Ефимович, как и Анатолий, тоже мало интересовался созданием уюта и обживаемостью квартиры, но привозил продукты, напитки, фрукты, витамины.
И вот настал тот самый день! С первыми схватками Наталочку увезли в роддом. Но схватки стихли. К вечеру начались опять, а к ночи снова стихли.
-Мама! - хныкала Наталочка в телефон. - Это какая-то пытка! Я устала уже! Ничего не хочу! Ни родов, ни ребёнка! Тягостно это всё!
-Наталочка, не говори так, - успокаивала её мама. - Я общалась с акушером, он сказал, что всё хорошо, что ускорять нет смысла, что схватки маленькие. Это организм тренируется!
-Мне не до шуток сейчас! - злилась дочь.
- Я сейчас не могу говорить, к отцу скорая приехала. Я позже тебя наберу.
-Не надо! Я спать лягу! Завтра созвонимся! - обижено проговорила Наталочка. - А что с папой?
-Сердце...- уклончиво ответила мама.
-А, ну как всегда! - бросила дочь и отключилась.
А ночь начались роды. Наталочка из предродовой набирала и набирала маму, но та, как на зло, не брала трубку. Ругая на чем свет стоит мужа, родителей, ребёнка, Наталочка разрешилась дочкой. К утру всё кончилось...
Днем мама так же не брала трубку и вечером тоже. Тогда Наталочка набрала мужу и попросила съездить к родителям и узнать в чем дело.
-У твоего отца инфаркт. - сухо сообщил Анатолий новость жене.
-И что, поэтому мама трубку не берет? - возмутилась она
-Не знаю... Наверное...
Наталочка обиделась на маму, на отца, на всех, и после выписки ещё долго напоминала родителям о том, что они её бросили в самый ответственный момент. Молока было мало, если не сказать, что молока не было вообще. Орущий ребёнок раздражал её, мешал спать и был выпровожен в гости к бабушке и дедушке на искусственные смеси. Первые два месяца младенец вообще не знал материнских рук.
Отец Наталочки всё не выздоравливал до уровня работоспособного человека и был с большими почестями выпровожен на пенсию по инвалидности. Достаток семьи дал большой крен. Взаимоотношения очень усложнились, Григорий Ефимович открыто говорил о неудачности союза его сына и «этой». «Эта» не раз уличала Анатолия в измене с одной и той же женщиной, что придавало ссорам некоторый трагичный и в тоже время комичный вид. Анатолий в свою очередь предъявлял ряд невыполненных, на его взгляд, условий хорошей жены.
Во всех трех домах кипели адовы котлы, в которых родные люди с наслаждением и отчаянным удовольствием варили друг друга. И только обе бабушки всё так же старались подарить мир и любовь маленькой девочке, появившейся в странном брачном союзе.
Отец не проявлял к дочери никакого внимания и любви. На просьбу погулять с ребенком, ответил:
-Что я как дурак буду с коляской ходить?!
Девочка росла, как и положено всем детям, узнавала, радовалась, тянула ручки, совершенно не постигая, чем же она окружена.
Потом она вырастет и на вопрос о себе будет говорить:
-Я результат неудачной сделки!
