Дождь, заунывный и холодный, неожиданно прекратился, и они, взявшись за руки, выбежали из укрытия.
— Вот в этот день и в этот час… прошу… ты выйдешь за меня?
В единственном своём костюме, смущённый, позабывший собственное стихотворение, он встал коленями на мокрую мостовую и поцеловал ей тонкую руку. – Посмотри же на ратушу!
На городских часах было 9.09.
— Девять часов, девять минут, девятого дня, девятого месяца, девяносто девятого года, Лена!
Ноябрь нынче выдался тёплым, впрочем, так было все последние годы. Листвою ещё игралась запоздалая осень, солнце грело щедро и ласково, будто это и не предзимье вовсе, но сентябрь. Сегодня же, как назло, небо разверзлось...
Оставив «Додж» у башни, они по ступенькам поднялись внутри её к устрашающе клацающему и натужно позванивающему механизму старых часов. Внизу, охрана, переглядываясь и ухмыляясь, подпирала широкими плечами двери.
— Какой сегодня день, месяц и год, Марина?
На его золотом хронометре было 11.11.11.11.11
Слегка полинялый, но ещё полный апломба, он ловил её руки и заглядывал в глаза.
— Любовь моя, оставь, наконец, свои ревнивые причуды, — какая интуиция, какие женщины, о чём ты….
Стихотворение он не помнил.
