Инга.
Но на втором курсе, с самых же первых дней учебы, все, казалось бы, давно уже позабытые и даже похороненные в глубинах памяти чувства возвратились вновь. Да еще и сторицей.
Этот учебный год стал для меня практически полным повторением предыдущего. Снова вернулась та же беготня по этажам и коридорам в компании еще какой-нибудь тайно влюбленной девчонки, тоже не находящей в себе сил во всем признаться своему избраннику. Чаще всего это была все та же Таня, с которой нас объединяли общие интересы, - но иногда я для разнообразия - и в наивной попытке не слишком примелькаться - прихватывала с собой кого-нибудь другого. Опять стали актуальны те же прогулки на переменах с независимым видом около кабинетов, в которых занимались понравившиеся нам мальчики. Опять проснулись все те же надежды… По-прежнему несбыточные надежды, как ни печально было это осознавать…
За прошедшее лето Анатолий почти не изменился. Только чуть повзрослел, возмужал и с виду стал еще больше похож на Тимура. Признаюсь, я боялась даже самой себе до конца признаться в том, что он так сильно нравится мне именно по этой причине. Но, в то же время, я прекрасно осознавала в душе, что влюблена вовсе даже и не в Анатолия, как такового. Я любила Тимура в нем.
Поскольку оригинал был мне недоступен, я желала получить хотя бы его копию. Но даже это мне пока никак не удавалось.
Да, я прекрасно понимала, насколько все это глупо и нелепо. Но ничего не могла с собой поделать. Да и не хотела, - если уж говорить начистоту.
В техникуме я, кстати, пользовалась успехом. А почему бы и нет?.. Без ложной скромности можно было сказать, что меня считали красивой девушкой, - к тому же, неглупой и остроумной. А много ли надо, чтобы привлечь внимание мальчиков?.. При этом я не отдавала явного предпочтения ни одному из ребят, - поскольку о моем увлечении Анатолием не догадывался никто. Кроме, возможно, его самого, - да и то, вряд ли… Многие мальчики пытались ухаживать за мной, но любые знаки внимания с их стороны я принимала вежливо и совершенно равнодушно. Хотя эти другие ребята были, зачастую, гораздо привлекательнее Анатолия даже чисто внешне… Но я тогда была буквально одержима только им одним и не желала видеть вокруг никого другого.
Целыми днями, - неделями, месяцами, - я строила совершенно невероятные планы относительно того, как мне с ним познакомиться. Это стало просто моей идеей фикс. Но все эти мои планы один за другим весьма успешно проваливались. Они были, следовало признать, совершенно нежизнеспособны.
Для начала я решилась снова позвонить Славе, одногруппнику Анатолия, и, стараясь говорить басом, попросила его передать Федотову мой телефон и просьбу позвонить на него в течение следующего дня. Я почему-то была на все сто процентов уверена в том, что он перезвонит мне, хотя бы просто из любопытства, - ведь мало ли, кто может тебя разыскивать, и по какой причине… Я даже сочинила целую невероятную легенду, объясняющую, почему на тот момент у телефона оказалась именно я… И вот так, слово за слово, - мы с ним, глядишь, и начали бы общаться…
Но я переоценила любопытство Анатолия. Очевидно, я просто судила по себе в данном вопросе. А его совершенно даже и не заинтересовало, кто может его разыскивать…
И абсолютно напрасно я просидела целый день, чуть ли не в обнимку с телефоном, шарахаясь от каждого звонка. Тот, кого я ждала, так и не позвонил…
Признаться честно, мое разочарование по этому поводу было настолько велико, что это даже на какое-то время выбило меня из колеи и напрочь отбило у меня охоту к новым авантюрам. К тому же, у меня появилось очень неприятное и весьма устойчивое ощущение того, что Анатолий прекрасно понимает, что это именно я его преследую. И специально никак не реагирует на мои домогательства, в тщетной надежде на то, что я со временем сама угомонюсь и оставлю его в покое. Разумом я понимала, что он никак не может знать о том, что это именно я стою за этим звонком, - никто не знал об этом, ни одна живая душа!.. Это просто мой неудачный опыт с Тимуром теперь аукнулся мне таким вот причудливым образом, изначально выбивая почву из-под ног и окончательно лишая меня какой бы то ни было уверенности. И, тем не менее, это ощущение было настолько неприятным, что на некоторое время я прекратила все свои попытки.
В середине семестра по техникуму прошел слух о том, что с этого года будет отменена отсрочка от службы в армии для учащихся техникумов. А это означало, что те четверокурсники, которым уже исполнилось восемнадцать, будут призваны на срочную службу, не успев защитить диплом.
К счастью, администрация нашего техникума решила пойти навстречу своим студентам, большинство из которых, будучи призванными в армию сейчас, едва ли по возвращении захотят снова отправляться в учебное заведение и, в результате, так и останутся без дипломов. Поэтому в оставшиеся до окончания семестра несколько недель им ежедневно ставили в расписании по шесть - семь пар, чтобы, таким образом, хотя бы успеть предоставить им полную программу обучения.
Наверное, им, бедолагам, было очень тяжело с таким графиком учебы.
Но это все же было лучше, чем замаячившая вдруг перед ними не слишком радужная альтернатива, вообще делавшая окончание их обучения призрачным и недоступным.
Я тогда от всех этих волнений и переживаний совсем потеряла голову. Мы все прекрасно понимали, с чем была связана отмена отсрочки, - война в Чечне как раз была на тот момент в самом разгаре, и нашей стране было просто позарез необходимо свежее пушечное мясо. Надежда на то, что Анатолия не призовут, конечно, тешила мне душу, но она была, глядя правде в глаза, совершенно ничтожной. Крепкий спортивный парень, - он вряд ли имел какие-то особые проблемы со здоровьем, которые позволили бы ему не служить… Хотя на сто процентов в этом нельзя было быть уверенным…
В своих радужных светлых мечтах, - омраченных, разумеется, тревогами за его жизнь, - я уже готова была представить себя верно и преданно ждущей его все два года службы. И я даже ни на мгновение не усомнилась в том, что действительно сумела бы его дождаться. Расстояние и время истинным чувствам не помеха… Проблема была по-прежнему в другом. За прошедшие уже почти, можно сказать, полтора года между нами так ничего и не изменилось, и я так и не смогла придумать, как нам с ним познакомиться. Все мои тщетные усилия раз за разом словно натыкались на бетонную стену. А сам Анатолий, - вот ведь валенок бесчувственный!.. - по-прежнему даже и не пытался хоть что-либо сделать. И я, хоть убей, не могла понять, почему?..
Я всегда считала себя очень настойчивой и упорной, и за это время мне практически без труда удалось познакомиться с половиной группы, в которой учился Анатолий. Но только все это ни на йоту не приблизило меня к нему самому. Скорее, напротив. На протяжении всех этих месяцев у меня создавалось небезосновательное впечатление, что он совершенно сознательно избегает меня, хотя никаких видимых признаков этого, вроде как, и не было. Я даже неоднократно передавала ему через других ребят просьбы позвонить мне, - не решаясь указывать, правда, своего имени, в тщетной надежде, что он сам догадается. Но он, очевидно, не догадывался. А потому и не перезванивал.
А возможно, он просто не хотел со мной общаться. И с течением времени эта версия выглядела все более и более правдоподобной.
Уже под самый конец, совсем отчаявшись, я даже отправила по почте ему письмо с моим адресом и телефоном, в котором призналась, кто я такая. Но и это тоже оказалось напрасным. Анатолий, явно, игнорировал любые мои попытки познакомиться с ним, и, в конце концов, мне с глубочайшим сожалением пришлось признать, что его, якобы, имевший место интерес ко мне оказался всего лишь плодом моей собственной неуемной фантазии.
Что ж, значит, не судьба… И мне просто предстояло с этим смириться…
Правда, до самого последнего момента я не в силах была поверить в то, что все закончится вот так, даже и не начавшись. И в тот день, когда новоявленные выпускники, получив свои дипломы об окончании техникума, расходились по домам, я долго еще стояла у окна и смотрела вслед удаляющемуся Анатолию. Я прекрасно знала, что сегодня вижу его в последний раз…
Но он даже и не оглянулся…
Если уж говорить сейчас начистоту, то на самом деле мои переживания в тот день были вовсе не такими уж и сильными, как мне самой это представлялось еще буквально накануне. Тогда мне казалось, что я просто задохнусь от боли… Но та боль, которую я ожидала, так и не появилась. В тот день, глядя в спину уходящему мальчику, который мне так нравился, я испытывала лишь тихую грусть. Сожаление. Разочарование. Но больше ничего, из ряда вон выходящего. Я ошибочно ожидала каких-то сильных эмоций, которые охватят меня вместе с осознанием того, что все закончилось, и я больше никогда его не увижу. Но их не было. Было лишь очень грустное понимание того, что все опять закончилось, не успев начаться. Это было по-настоящему печально. Но еще не смертельно. Совсем не смертельно.
И я собиралась пережить это и двигаться дальше.
Пусть ему будет плохо. Где этот лопух еще найдет такую девушку, как я?.. Да он еще локти кусать будет!.. Но будет уже поздно.
Но мои приключения в тот день на этом еще не закончились.
Я всегда удивлялась тому, насколько причудливая наша судьба. Потому что, - надо же было такому случиться!.. - но именно в этот день я, по ее нелепой прихоти, встретила Олега Малышева.
Я
