Абсолют темный
«Между душой и телом» (45мин. 12сек.)
Часть 1.Вступление (глубина)
Плотным шумом гудят безразмерные толщи воды. Давят на слух, давят на сознание. Из самой сердцевины этого монстра рождается Бытие, из самых недр приходит одна лишь только мысль о возможной материи, упорядочившей царство бесформенного и опустошенного Хаоса. Однако не надо думать, что полны толщи воды жизни. Можно сказать, что это такой же хаос, кишащий сомнениями и вероятностями, предположениями и теориями, буквально состоящий из них, нагроможденных друг на друга в слишком плотную конструкцию, что пребывает в неустанном напряжении каждый миг своего существования. Заставляют безмерные толщи воды задыхаться и неизбежно и безвозвратно тонуть, отчего пропадает всякое желание к устроению мироздания и упорядочиванию и приданию бесформенному пространству желаемых формы и пределов.
Эффекты (щелчки и хлопки)
Шипящие и цыкающие - они внезапны, подобны замедленному пульсу во всем теле, пропущенные через эхо и реверс, и задающие общий небыстрый темп. Заставляют они испытать сознание свое место прямо посреди застывших водяных толщ, заставляют осознать остановку движения, не даруют спасительный подъем куда-то в неизвестность вверх, но и не топят как можно глубже во тьму. И подобны они окружающей сознание привычной реальности. Лишь в какой-то момент дополняет их легкий щелчок – «паф», так же пропущенный через реверберацию и эхо, мягко звучащий с определенной периодичностью.
Тон 1
Но пусть это будет сфера. Это ВСЕГДА сфера – устойчивая и недвижимая, сформированная в угнетенном сознании сам собой. Сфера как мерило упокоения и четкости ума, как самая лучшая возможность для очищения от любой неясности, как мощная вспышка света в бездонной тьме Хаоса или в глухих водяных толщах, где наличие жизни находится под сомнением. Сфера логично возникает как микроскопическая точка прямо посреди плотного, почти что твердого смятения, окружающей и душащей сознание невозможности что-либо сделать, что-либо воспринять со всем его естеством. Возникшая в сознании точка постепенно растет, становясь все более крепкой и уверенной, вобравшей в себя и волю, и определенность, и прочность. Постепенно она занимает свое непоколебимое место в самом центре. Невероятная для постижения масса ее становится все более ощутимой, доступной для визуального восприятия, для осязания на ощупь, стремящаяся затянуть все естество, стремящееся коснуться ее рукой, взять ее в ладони, чтобы понять как это невозможно. Ибо обратного пути уже не будет, а любая попытка повернуть время вспять просто и непоправимо губительна, и давящая глубина вокруг уничтожит сознание раз и навсегда.
И вот сфера растет, и голос ее становится все громче и насыщеннее тяжестью Бытия, скрываемого внутри ее, и даже сознание, кажется, не способно представить это Бытие, логично возникшее вопреки кажущейся неподъемной и гудящей тяжести бездонной глубины. И вместе с занимающей свое надежное место сферой все больше и больше растет уверенность в том, что именно таким - скрывающимся от глаз внутри нее Бытием - и задумывалось оно изначально. И где-то в хаосе неопределенности и сомнений можно было разглядеть ясные контуры будущего мироздания, требовавшие дополнений и корректировок уже в процессе развития общего смысла. И будто сами толщи воды даровали сознанию возможность образования сферы, будто сами толщи воды породили сферу, даровали ей жизнь, будто незаметно отделилась она от неизмеримо огромной массы, незаметно и плавно. И оттого кажется на слух она хоть и максимально прочной и грозной, звучащей в «до», но приятно слышать ее с каждым новым мгновением.
И пусть то будет черная сфера. Хотя, конечно, по природе своей цветов, ее составляющих, в ней полно. И горячий и яркий золотой, и легкий розовый, и мягкий и убаюкивающий лазурный. Все заключено в ее физической сущности. Но не в привычной для понимания физической сущности. И увидеть и ощутить сферу воочию можно только внутренними взглядом и внутренним естеством своим. Можно сказать, фантомом, спрятанным глубоко в клетке из плоти и крови. И в эти мгновения мясо и кости где-то на отдалении, где-то посреди давящих со всех сторон опустошенных глубин. И только в эти мгновения доступна сфера для осознания и понимания. Только в эти мгновения имеет она место и право быть в принципе. Только в эти мгновения жива она, живо само Бытие, возникшее по воле сомнений и неуверенности, окруженное неумолимой и пульсирующей с эффектами эха и реверсом реальностью, где оставлено беспомощное и ничтожное тело.
Тоны 2 и 3
Но с очередным щелчком обрывается нестерпимо давящий на сознание гул невероятной толщи воды и звучит сфера изнутри. И тогда внезапно сознание оказывается внутри нее, открывается понимание, что все былое происходило внутри нее от начала жизни, что Хаос глубин и непрекращающееся смятение были такими далекими за пределами ее, что казались совсем невозможными. Что тело было духом, а дух оставался телом. Так хочет сфера, и голос ее воли нежен и чист, и потому кажется верным, и нет более другой истины кроме той, которую хочет представить она, и представляет. Голос ее сияет недоступным никакому зрительному восприятию приятным сиянием, могущим только лишь звучать, но не быть определенным глазами. Голос ее цикличен – восходит и вновь опускается по высоте, но не меняется в тональности, составляя нейтральное нутро ее. Голос позволяет сфере быть зависимой от сознания. Каждая нота тягуча, обработана реверберацией, продолжительна. Как и должно быть с тонами под бит в сто ударов в минуту. Каждая нота расслабляет, позволяет услышать каждую частицу в голосе сферы, каждый ее элемент. Каждая нота позволяет увидеть в былом то, что совсем мимолетно, будто в крайне медленной съемке, а то и вовсе при застывшем времени.
Да, голос внутри сферы не предоставляет что-то новое для понимания, и в том и заключен ее смысл, и ради него сфера и возникла из бесконечности суматохи, заставившей тело застыть недвижимо где-то в исчезнувших глубинах вокруг нее. Голос сферы – возможность увидеть и пережить каждый миг заново, с учетом всех мелочей, что были пропущены в первый раз. Это некое исправление, необходимое для формирования в ясном сознании представшего перед рассудком Бытия, ради которого потрачено немало сил во время этого погружения в самые душащие сознание недра. Но голос сферы способен забрать куда больше, и обязательно заберет и подчинит своей воле. И даже если начать противиться, сфера окажется неоспоримо сильнее, хоть и зависимая от воли сознания. Все дело в самом ее существовании, от которого приходит невероятное облегчение. И можно обнаружить ясную темную, но сияющую пурпурными оттенками где-то в сердцевине своей паутину, самую настоящую сеть, пронизывающую нутро сферы, являющуюся материалом, ее образующим. И в эти мгновенья ощущается внутреннее родство, принадлежность себя к этой сети, будто сознание содержит ее и выделило в какой-то миг часть этой массы в водяные толщи именно с целью образования сферы. И именно сеть и есть голос сферы, развившаяся из микроскопической точки в целое пространство, готовое для зарождения Бытия.
И вместе с пониманием приходит чувство заторможенности и плавности даже в собственном дыхании. Эта заторможенность происходит даже внутри тела, казалось бы, отделенного сферой от сознания, оставшегося где-то там, где-то далеко снаружи, которого больше нет, и снаружи просто растворилось бесследно, оставив единственное, что кажется постоянным. И вот оно – постоянное, что ощущается невероятно остро, до самой последней капли. Такое приятное по своей сути. Такое родное, такое свое, желающее впустить сферу всю целиком внутрь, вновь соединиться с ней тем же естеством, что отделилось ради нее, но теперь стало чем-то большим, чем-то особенным, чем не могло быть прежде. Хочется, чтобы то был свой собственный голос, возобладавший над прежней исчезнувшей суматохой.
Тон 4
И кажется он прочной основой приятному цикличному голосу. Как-то нежно першит и щекочет, нежно вибрирует, резонирует и дрожит в самой глубине своей, сливаясь с пурпуром паутины, пронизывающей каждую частицу сферы. Звучит он на другой высоте, как бы доминируя над мощью сферы и однозначно менее грозен, даже мягок и безобиден. Кажется он гладким ветром. Содержится в нем то же самое, что могло бы лишить тело желания совершать какие-либо движения в принципе. Нет, он не то же самое, что давящая глубина снаружи, из-за которой тело застывает каменным изваянием, он расслабляет. Он действительно расслабляет. Что могло бы сравниться с этими ощущениями, даже не эмоциями? Ничего не приходит в эти мгновения в голову, и вообще сознание отказывается от каких-либо сравнений, отказывается обратиться к памяти в поисках соответствующих этому удовольствию воспоминаниям. Наверное, и не должно делать это.
Арпеджио
И из глубины двух тонов (не касающихся сладкого голоса сферы), отлично гармонирующих друг с другом, неспешно, даже как-то важно выплывает все тот же нейтральный ритм арпеджиатора, менее, однако, насыщенный басовой глубиной основы существующей сферы. Он просто идеален в общем восприятии происходящего окружающего сознание действа. Можно сказать, что именно с этого момента рождающееся Бытие доступно всему расслабленному сферой естеству. Именно арпеджио является основой открывающегося сознанию мироздания, дыханием сферы, в какой-то момент ставшей живым существом, ее эпицентром, скрытым всей остальной ее частью. Приводит он открывшееся сознанию Бытие в движение. Напоминает он тропу, направляющую сознание в одном направлении, куда-то назад, но в то же время вперед.
[b]Направляет арпеджио сознание в самое начало, в момент самого первого мгновенья, чтобы можно было определить каждый недочет, каждое неудобство формирования. И нет в этом начале разумной жизни. Принадлежит начало лишь одному творцу, полностью личным и персональным представляется оно, предназначенное только для его упокоения. И на самом деле КАЖДОЕ Бытие, даже такое, которое еще не успело родиться, выполняет всего одну функцию для его творца, полностью принадлежащее ему и зависимое от его воли. Каждое Бытие это способ для упокоения и необходимого равновесия,