волю непоколебимую, деятельность, неутомимость редкую: исправил, умножил войско, одержал блестящую победу над врагом искусным и мужественным; завоевал Ливонию, сотворил флот, основал гавани, издал многие законы мудрые, привёл в лучшее состояние торговлю, рудокопни, завёл мануфактуры, училища, академию, наконец поставил Россию на знаменитую ступень в политической системе Европы».
Историк М. Погодин: «Мы просыпаемся. Какой нынче день? Пётр Великий велел считать года от Рождества Христова, Пётр Великий велел считать месяцы от января. Пора одеваться — наше платье сшито по фасону, данному первоначально Петром I. Сукно выткано на фабрике, которую завёл он, шерсть сострижена с овец, которых развёл он. Попадается на глаза книга — Пётр Великий ввёл в употребление этот шрифт и сам вырезал буквы. Вы начнёте читать её — этот язык при Петре I сделался письменным, литературным. Приносят вам газеты — Пётр Великий начал их издание. Вам нужно купить разные вещи — все они, от шелкового платка до сапожной подошвы, будут напоминать вам о Петре Великом; одни выписаны им, другие введены им в употребление, улучшены, привезены на его корабле, в его гавань, по его каналу, по его дороге. За обедом, от солёных сельдей до картофеля, который сенатским указом указал он сеять, от виноградного вина им разведённого, все блюда будут говорить вам о Петре Великом... Он видел всё, обо всём думал и приложил руку ко всему, всему дал движение или направление или саму жизнь».
Историк Брикнер: «Россия и без Петра превратилась бы в европейскую державу; он не создал нового направления в историческом развитии России; но, благодаря гениальности в силе воли Петра-патриота, Россия особенно быстро и успешно продвинулась вперёд в указанном ей уже прежде направлении. Народ, создавший Петра, может гордиться этим героем, бывшим как бы продуктом соприкосновения русского народного духа с общечеловеческой культурой. Глубокое понимание необходимости такого соединения двух начал, национального и космополитического, доставило Петру на вечное время одно из первых мест истории человечества».
Историк С. Соловьёв: «С мыслью о труде учёном, промышленном, о труде, клонящемся к поднятию общественного благосостояния, для русского человека необходимо соединяется мысль об одном человеке: этот человек – Пётр Великий… Современники называли его Отцом Отечества; потомство, отдалённое, воспользовавшись средствами научными, после сильных прекословий, еобходимых при решении такого важного вопроса, потомство подтверждает звание Отца Отечества, признавая в великом человеке воспитателя народного».
Историк Н. Костомаров: «Пётр как исторический государственный деятель сохранил для нас в своей личности такую высоко нравственную черту, которая невольно привлекает к нему сердце... Он любил Россию, любил русский народ».
Историк Я. Грот: «Он положил начало просвещению своей могущественной наци, и ввёл её в круг деятельных членов образованного мира. Вся жизнь его была труд, забота, непрерывная борьба, но борьба, почти всегда оканчиваемая победой».
Историк Вязигин: «Пётр Великий оставался всё-таки близок родной почве, ибо несомненно любил Россию и, несмотря на свои ошибки и увлечения, оказал ей великое множество добра».
Историк А. Керсновский: «Если бы этого Государя не было, анархия окончательно съела бы страну, низведя «Московию» на положение какого-нибудь Бухарского ханства или Абиссинской деспотии».
Историк С. Платонов: «Реформы Петра по своему существу и результатам не были переворотом; Пётр не был «Царём-революционером»... его личность и пороки — продукт его времени, а его деятельность и исторические заслуги — дело вечности».
Историк Р. Порталь: «В момент, когда Пётр взял власть, Россия находилась под угрозой экономической колонизации, от которой правительство и русские купцы должны были защищаться. Поэтому вся деятельность Петра, несмотря на внешнюю видимость подражания западным модам и призыв иностранных техников, служила ответом на эту угрозу. Отставание в материальном развитии России от западных государств в конце XVII века было таким, что оно ставило под вопрос само её политическое существование. Поэтому всё царствование Петра проходило под знаком национальной независимости, дух этого царствования был национальным духом... Пётр не только не повернулся спиной к русскому прошлому, он прославлял его исторических деятелей и их военные победы; он всегда связывал себя с великими царями, своими предшественниками, и стремился продолжать и дополнять их дела. Слово «патриот» появилось при Петре Великом, которого менее чем через четверть века после его смерти считали национальным героем».
Историк Р. Мэсси: «Государственные деятели всех стран с нетерпением ждали новостей о том, что Карл снова одержал победу и его знаменитая армия вошла в Москву, что царь низвергнут с трона и, возможно, убит в общей суматохе неопределённости. Новый царь был бы провозглашён и стал бы марионеткой, подобно Станиславу. Швеция, уже хозяйка Севера, стала бы повелительницей Востока, арбитром всего, что происходит между Эльбой и Амуром. Россия распалась бы по мере того, как шведы, поляки, казаки, турки и, возможно, татары и китайцы отрезали бы от неё солидные куски. Петербург был бы стёрт с лица земли, а побережье Балтики отобрано, и пробуждающийся народ Петра остановлен в своём развитии и повернут вспять в тёмный мир старой Москвы».
