Из череды восторгов выпадала заметка о том, что утверждение некоего Ивана Анчикова о невозможности данного строительства из местных стеновых блоков опровергнуто федеральной экспертизой. Заголовок так и гласил: «Для опасений нет оснований».
Ещё глаз зацепился за объявление, что разыскивается пропавший Солодянинов Алексей Николаевич; просьба кто что знает — сообщить.
Солодянинова Ирина Николаевна, Солодянинов Алексей Николаевич…
- Спасибо, Лариса Григорьевна, начитался нетлёнки вашей. А вопрос можно?
- Хоть два. Коленька, потом, некогда мне сейчас, - отмахнулась от сунувшегося в дверь парнишки, видимо, молодого журналиста.
- Я тут узрел заметку, что некий Иван Анчиков имеет смелость утверждать, что не всё гладко в нацпроекте вашем. Можете пояснить?
Женщина оторвалась от компьютера, помолчала, затем внимательно посмотрела на Шестакова.
- А вот скажите-ка мне, господин московский журналист, только честно: вас жильё наше интересует, или Даламонов?
- Честно? Даламонов мне уже надоел, а жильё интересует.
- Тогда, Виктор Евгеньевич — так ведь вас величают, дам я вам телефон Анчикова Ивана Фёдоровича, у него и спросите.
- Премного благодарен. Тогда вопрос номер два, коль разрешили. Я остановился в гостинице «Уют; там сегодня ночью странно как-то скончалась Солодянинова Ирина Николаевна, дежурная. И вот читаю: пропал Солодянинов Алексей Николаевич. Родственник? Нашли его?
- Однако цепок глаз у Шестакова, - улыбнулась Лариса Григорьевна, - все наши тайны выведал. Слышала я о смерти Ирины, а Лёша — брат её, знала его, депутатом городским был. Пропал три месяца назад. Шёл с вечеринки — и с концами, не нашли, никаких следов. Теперь Ира…
- Так Ирина, вроде, замужем…
- Да. А, вы о фамилии, - так не расписаны они с мужем, не знаю почему. А гостиница — семейный бизнес Солодяниновых, отец Алексея основал.
Попрощались. На сегодня хватит, решил Шестаков; на стройку завтра с утра. Голова свинцовая — дала о себе знать плохая ночь.
Микрорайон для переселенцев из аварийного жилья строился на окраине Старова, где раньше к городу примыкали совхозные поля, заросшие со временем. При подходе хорошо просматривался с небольшого холма: однотипные трёхэтажки, одна уже, видимо, ждала жильцов, ещё три в разной степени готовности, дальше виднелись лишь фундаменты. Стройка обнесена сплошным двухметровым забором. Ворота распахнулись — подъехала фура; Шестаков вошёл за ней.
- Стой! А ты куда, такой шустрый!
Оглянулся. Догоняет охранник: худенький мужичонка пенсионного возраста в форме на два размера больше.
- Здравствуйте! Да мне бы дома посмотреть…
- А читать умеешь? «Посторонним вход запрещён» для кого написано? — глаза мужичонки говорили - ты враг; а тон голоса добавлял — попался, гад!
- Да я, собственно, не посторонний. Журналист. Из Москвы, - Шестаков показал удостоверение.
Мужичонка некоторое время вглядывался в документ. Потом, набрав воздуха, крикнул:
- Юра, выгляни!
С недостроенной стены третьего этажа свесилась широкоплечая бородатая ряшка:
- Чего тебе?
- Тут журналист какой-то…
- Ну и гони его на … отсюда! — Юра, похоже бригадир, явно был не в настроении.
- Так он из Москвы.
- Да хоть из Рязани. Пусть валит. Шеф сказал: никого не пускать, - Юра скрылся.
- Вижу, мне здесь не рады, - растерялся Шестаков. — И у кого же мне разрешение спросить, чтобы дома посмотреть?
- У Георгия Валентиновича.
- А это кто?
Лицо охранника явило искреннее недоумение.
- Георгий Валентинович — это наш губернатор, - чётко, раздельно проговорил он.
- А, да, виноват. Понял, пошёл.
«Странно всё это. Чего они ощетинились? Надо же: вход на стройку только с разрешения губернатора… Ну что — пора Даламонову звонить, о встрече договариваться? Хотя, постой… Может, сначала этому… Анчикову? Точно, наберу-ка его» - Шестаков достал из заплечной сумки блокнот с записанным в редакции «Старовского вестника» номером телефона.
Трубку долго не брали, пока, наконец, послышался тихий, неуверенный голос:
- Алло, я слушаю.
- Иван Фёдорович?
- Да, это я.
- Вас беспокоит Виктор Шестаков из московской газеты «Вести».
- Из газеты? Чем обязан?
- Я сейчас в Старове. Нам бы встретиться, Иван Фёдорович.
- По какому поводу?
- Строительство социального жилья, национальный проект.
Анчиков молчал.
- Иван Фёдорович, вы слышите?
- Да, да… Но я не имею к этому никакого отношения.
- Но я прочитал в местной газете, что как раз имеете. Это о пригодности стеновых блоков. Я понял, у вас есть сомнения?
- Сомнения… да… Но вы же читали далее: была экспертиза, я ошибся.
- Читал, но… Скажу честно, Иван Фёдорович, у меня ощущение, что не всё ладно на этой стройке. Всё же хотелось бы встретиться.
Анчиков снова замолчал.
- Иван Фёдорович, так как?
- Напомните, как вас величать?
- Виктор Евгеньевич Шестаков, газета «Вести».
- Да, да, помню, я читал ваши статьи. Вот что, молодой человек: вы ориентируетесь в Старове, знаете город?
- Конечно. Я же здесь родился, вырос.
- Да вы что! Не знал, приятно слышать. Тогда всё просто: парк у озера, конечно, помните?
- Ещё бы!
- Вот и славно. Подъезжайте, я сейчас там. Встретимся, скажем, в закутке у скалы, на скамеечке посидим. Ориентируетесь?
- Запросто. Всё понял, буду. Как вас определю?
- Мне шестьдесят пять лет, невысокий, серая куртка, серая шляпа… Впрочем, ни с кем не спутаете, поскольку нет никого, безлюдно сейчас. И не торопитесь, Виктор Евгеньевич, я никуда не спешу, прогуливаюсь. Заодно с мыслями соберусь.
К парку Шестаков подъехал где-то через час после разговора: обошёл стройку вдоль забора, сделал несколько снимков с холма, потом долго ждал такси. Не спеша шёл к месту встречи, отмечая, что в парке ничего не изменилось, разве что скамьи новые; да берёзы выросли, а сосны кое-где уже сохли.
Анчикова и правду не пришлось искать: повернув в закуток, сразу увидел его, одиноко сидящего на скамье около скалы - серая куртка, серая шляпа…
- Здравствуйте, Иван Фёдорович! — улыбаясь, протянул руку Шестаков, подойдя.
Анчиков не шевельнулся. Но не спал. Просто его раскрытые глаза уже ничего не видели — он был мёртв.
Взяла оторопь, в голове всё смешалось: да что за проклятье такое — опять… Потом машинально искал пульс, ловил дыхание, хотя уже всё понял. Вызвал скорую.
Врачу скорой объяснил коротко: гулял, случайно увидел, позвонил. Ждал, что вызовут полицию, поскольку смерть; но не вызвали. Впрочем, понятно: слышал как женщина, врач скорой, лишь выйдя из машины, сказала: «Да это же Анчиков, Иван Фёдорович, сердечник, недавно отхаживали».
Когда уехала скорая, то Шестаков долго просто сидел на той скамье, ни о чём особо не думая. Пропало желание о чём-то думать, что-то делать. Совсем пропало.
Полез в карман за сигаретами, вместе с пачкой рука захватила ещё какую-то мелочь. А, это тот кусок стекла, что ночью подобрал у гостиницы… Странный, однако, не понять для чего, откуда. Хотел выкинуть, но что-то остановило, сунул обратно в карман.
Но делать всё равно надо — нехотя позвонил в приёмную Даламонова. Секретарша попросила подождать, минуты через три ласково-официально сообщила: «Сегодня Георгий Валентинович не сможет, завтра мы сообщим вам о времени встречи».
От парка в сторону центра города вела улица с незатейливым названием Парковая, состоящая из приземистых старинных зданий, большей частью заброшенных. Улица небольшая, с полкилометра, заканчивалась упираясь в проспект Победы. Подъезд к парку с этой стороны был неудобен, к тому же асфальт старый, яма на яме, так что Парковая была в основном пешеходной.
Шестаков брёл по Парковой, то и дело останавливаясь, слегка пугая своим озадаченным видом редких прохожих. «Город детства мне не рад — факт; давят эти смерти. Решено: завтра к Даламонову - и на поезд. Состряпаю чего-нибудь дежурное: отстань, Ванюшкин, прощайте, «Вести».
Решив так, успокоился, и только тогда увидел, что стоит лицом к дверям небольшого кирпичного одноэтажного здания; на дверях табличка: «Лавка старьёвщика. Понедельник — четверг 10-00 — 18-00.» Скорее машинально, чем с какой-то целью, толкнул дверь, вошёл.
Попал в пустую, приглушённо освещённую прихожую, размером где-то три на четыре метра. Прямо — закрытая дверь с табличкой «Осмотр старины»; справа ещё две двери, одна полуоткрыта.
- Добрый день! Есть кто?
- Есть, чего же не быть. Здравствуйте! — из комнаты с полуоткрытой дверью вышел среднего роста коренастый темноволосый мужчина лет сорока. — Чем могу быть полезен?
- Да я, собственно, из любопытства. Случайно увидел — ну и зашёл, узнать что это за лавка такая.
- И похвально. Назовём это любознательностью, - мужчина пристально вглядывался в Шестакова. — Пожалуйте на осмотр старины. Он платный, но для вас, Виктор Евгеньевич, как для почётного гостя — бесплатно.
- Во как! — изумился Шестаков. — Мы знакомы?
- Ну, за одной партой не сидели, но рядом — было дело.
Теперь уже Шестаков пристально вглядывался в собеседника, вспоминая. Тот улыбался.
- Бляха муха! Калинин?! Славка!
[justify]- Да, Шестаков, нехорошо: забываешь одноклассников, загордился, звезду поймал, писака знаменитый. Ну, обнимемся, что ли! Давай в мой кабинет, потрещим за жизнь. Не раздевайся, у меня
Пишет профессионал. Это я о качестве текста.
Спасибо.