как все сгустилось и в каких неожиданных формах. Впрочем, и все в мире столкнулось неожиданно. Отовсюду пишут о плохом здоровье. Всюду жалуются. А положение все усложняется.
Конечно, и в прошлом было немало болезней – и печень, и пневмония, и всякие виды инфлюэнцы. Требовался и Кисловодск, и Нейенар. Врачи – Двукраев, Романовский, Цейдлер, Бертенсон иногда даже устрашали. Бодрее всех был Двукраев. Его формула «ближе к земле» запомнилась.
Лучше всего мы чувствовали себя на тибетских нагорьях; казалось, мы были окружены всякими опасностями и невзгодами, но весь путь устояли в палатках, на крепчайшем морозе. Удивительно, как выдержала Е.И. Только раз в Нагчу было у ней такое воспламенение центров, что можно было опасаться – как выдержит. На морозе – огнем горела. Но и это прошло. Вообще Азийские просторы – целительны. Вспоминаем и финские снега 1916–1917-го. Они переломили отвратительную пневмонию. Морозно было в Сердоболе и на Ладожских островах. Полыхало северное сияние, и звенел и благоухал снежный воздух. Не раз на Гималаях вспоминали мы эти снежные сияния.
Здесь превосходен горный воздух. Здесь горные сияния, названные Гималайскими свечениями. Целая сказочная горная страна. Почему же этот год выдался таким больным? Люди ли его отравили? Снизились ли потрясающие пространственные токи? Не удивимся, если ожесточенная, свирепая мысль человеческая отравляет пространство.
В университетах теперь начали изучать мысль и мозговую деятельность. Наконец-то признали, какою мощною энергией обладает человечество. Уже давно знали, что взрывы могут вызывать дождь. Таким путем познается энергетическая основа. Может быть, скоро поймет человек, что его мысль есть рассадник и вреда и блага.
Весь словарь лукавства и предательства произнесен потрясенным человечеством. Но не в произнесении, а в мысли несказанной главная сила. Кто знает, на какие расстояния действует мегафон мысли? Много новых разновидностей болезней сейчас в мире. Многие не опознаны. Некоторые принимают вид эпидемий. Не мысль ли их творит? Больной нынешний год.
1939
Рерих Н.К. Из литературного наследия.
М.: Изобразительное искусство, 1974
СМЕРЧ
На пути от Алжира к Мальте несколько смерчей окружало «Азей-Ле-Ридо». Было красиво наблюдать живые связи земли и неба. На пароходе уже беспокоились. Думали, не пришлось бы разбивать эти колонны из маленькой единственной пушки. Тревожно бегали люди, ожидая, что столб земно-небесный придвинется и натворит беду.
Красиво зарождение смерчей. Вспухнет пучина, а сверху уже тянется облачный палец. Ищет соединения. Ближе и ближе, темнее и явственней. И вдруг строится столб. Чудесно, как в театре, и не приходит на ум, что эта великолепная декорация может опасно обрушиться.
Так же и во время грозы ее опасность не мыслится, вытесненная величием. Помню, в Кулу спешили в грозу на моторе. Вокруг молния била и ломала огромные деревья. Увлекательно чудесно, когда в блеске голубого огня в щепки сметается вековой ствол. Наверно, была опасность, но при величественном зрелище об опасности не думается. Все бичи человечества исчезают.
Бичи – страх, злоба, раздражение, сомнение, уныние – мало ли их? Сколько ядов вырабатывают эти гнусные «домашние» лаборатории! Только теперь наука взялась исследовать такие очаги всяких болезней и бедствий. Теперь уже биологи серьезно заговорили об ядах, творимых человеком в гневе и страхе. Даже слюна, как у бешеной собаки, становится ядовитой. Укус бешеного человека опасен так же, как и бешеного животного. А где пределы «бешенства»? «Раздраженный» человек уже дает признаки анормальных выделений желез, и отравлены его нервы. Тут уж одними каплями не отделаться. Медленно испаряется яд человеческий. Еще не наблюдено, насколько он заражает атмосферу. Увы, велика сила этого яда.
Подобно смерчу, соединяются эманации людские с токами пространства. Подобное и привлекает подобное. Магнит зла тоже немаловажен. Магнитная субстанция делит и питает человечество. Не знают, не помнят, что сущее – мощная лаборатория. Говорят о спектральном анализе, об астрохимии, об энергиях и витаминах, но не хотят запомнить, что микрокосм человека живет в пространстве. Существо не земное, но пространственное. Неужели оно должно выделывать смертельные яды? Стоит ли столько искать витамины, если человек по-прежнему будет вырабатывать морбины [1]? Может быть добрым смерчем человек.
13 Апреля 1941 г.
Рерих Н.К. Из литературного наследия.
М.: Изобразительное искусство, 1974
БЕДНАЯ ЗЕМЛЯ
«Два леопарда в саду» – сообщает Кесанг. «Медведь поломал яблони!» «Дикобраз поел кукурузу». «Обезьяны совсем одолели – весь горох вылущили». Наконец, налетели вампиры, гигантские летучие мыши – уничтожают все фрукты. Прямо агрессия какая-то. Никогда столько зверья не посещало. Многое не по сезону. Вот леопарды посещают обычно глухою осенью и зимою, а ведь сейчас половина Августа!
Точно бы «Дела человеческие» опять вызвали всякие несообразности. Расстреляли бедную землю!
Весна была необычно ранняя. Затем престранный муссон. А теперь во всем признаки несвоевременной осени. Многое зацвело ранее времени. На горах уже снег. Каждый день вести все сложнее, все фантастичнее. Кажется, нас уже ничем не удивить, а на деле все оборачивается нежданно.
События чреваты последствиями. Все случившееся не может окончиться, как предполагают житейские прорицатели. Слышатся робкие прорицания о мире. Но о каком мире? Как утрясется вся взбаламученная муть народов? Какие новые проблемы выступят? Какие новые деятели выявятся? И как быть с разными пережитками и недомолвками? И того и другого предостаточно. Какие-то враги будто бы замирятся, а друзья поссорятся. Какието толпы восстанут. Всплывут несказуемые вопросы.
Все, что случилось в мире, приняло стихийные размеры. Такой чреватости еще не бывало. А новое поколение растет с новыми запросами. И готовы ли наставники рассказать о соизмеримости и целесообразности? О значении мысли и сердца могут ли сказать школьные учителя? Не захлестнули ли армагеддонные волны робкое сознание?
Не в пессимизм впадаем. Мы ведь от рождения оптимисты. Но хочется, чтобы миру было хорошо, чтобы ничто кощунственное не грязнило пространство. И земля расстреляна, и небеса расстреляны.
С письмами все хуже. Проще вообще отказаться от сношений. И не только исчезают письма, но, шут его знает, кто непрошеный их читает? Бедная земля! Бедная расстрелянная земля.
21 Августа 1941 г.
Рерих Н.К. Из литературного наследия.
М.: Изобразительное искусство, 1974
Если люди подумают еще и еще раз о свете и звуке,
если они услышат звучания светлые,
они подвинутся по пути расширения сознания.
Н.К.Рерих. Свет опознанный
НЕИСЧЕРПАЕМОСТЬ
КРЫЛАТАЯ ЧУМА
В Сан-Джеминиано при нас открыли палату при церкви, замурованную после одного из средневековых чумных бедствий. В прекраснобашенном городе ничто не напоминало больше о черной заразе. По вычислениям было известно, что чумная зараза уже иссякла, и палату можно было открывать. Конечно, народ еще боялся, и немногие рисковали входить в эту высокую залу, расписанную фресками Гоццоли. Конечно, замурованность этой палаты прежде всего благотворно отразилась и на сохранности самих фресок. Некому было их перечищать или перемывать и чистить.
Рассказы о чуме особенно всколыхнулись, когда вспомнилась эта замурованная палата. Среди прочих эпитетов чумы ее почему-то назвали «крылатой». Очевидно, в этом подчеркивали неожиданность появлений этой эпидемии. Действительно, без всяких, казалось бы, очевидных поводов вдруг вспыхивала страшная черная смерть. Точно истощив гнев свой, она пролетала дальше и опять опускалась в неожиданном месте в неожиданных условиях. В конце концов, и все так называемые эпидемии налетали всегда без каких-либо предварительных местных признаков.
Почему-то особенно сильно вспыхивали они обычно вовсе не там, где их предполагали. И само исчезновение их, хотя и было обусловлено принятыми мерами, но также как бы зависело еще от каких-то незримых условий.
Сейчас, поверх сказок и поверий давнего прошлого: «Американский биолог Бернард Э.Проктор предпринял серию опытов с целью установить, на какой высоте над землей прекращается всякая жизнь. Проктор прибег к помощи летчика американской армии, специализировавшегося на подъемах на большую высоту. К одному из крыльев аэроплана была приделана трубка, перегороженная посреди листом промасленной бумаги. При скорости аэроплана в 250 километров в час встречный воздух с силою врывался в трубку, причем промасленная бумага играла роль фильтра, задерживавшего все микроорганизмы.
После каждого полета бумажный фильтр доставлялся в лабораторию профессора] Проктора, где подвергался тщательному бактериологическому исследованию. В результате 40 полетов на высоту 5000 метров установлено, что в этих слоях воздуха встречается не меньше 29 видов различных видов микроорганизмов – бактерий, дрожжевых грибков и т. д., а также спор и семян растений.
После 5000 метров количество видов уменьшается, но бактерии и грибки попадаются в больших количествах до 7000 метров. Далее, между 7–10 км, фильтр задерживает только несколько видов бактерий, которые, однако, отлично выдерживают как разряженность воздуха, так и низкую температуру предстратосферной области. Выше 10 км опыты не производились, но кривая, вычерченная профессором] Проктором на основании добытых материалов, позволяет предполагать, что жизнь продолжается и в самой стратосфере.
Проф[ессор] Проктор вывел из результатов этих опытов любопытное и неожиданное заключение: он указывает на роль, которую могут играть в распространении заразных болезней бури и циклоны. Вихрь, проносящийся над пораженной эпидемией местностью, способен захватить и унести ввысь мириады микробов, которые могут затем, следуя воздушным течениям верхних слоев атмосферы, передвигаться на сотни и тысячи километров (таким именно образом вулканическая пыль, выброшенная во время извержения Каракатау, была занесена в Европу). Средневековое представление о крылатой чуме приобретает как будто характер научной теории.
Проф[ессор] Проктор считает, что многие эпидемии, вспыхивающие неожиданно на огромной территории, имеют именно такое происхождение».
Таким порядком еще раз подсказывается, насколько космические условия связаны с людскими условиями быта. Еще раз указуется, насколько из нежданных по человечеству областей прилетают как мрачные, так и целительные вести. Древние, если и не знали более выразительных формул, то по существу характеризовали такие космически человеческие явления достаточно определительно.
Крылатость эпидемий и сейчас остается, как видим, довольно хорошим определительным. На каких-то неведомых крыльях переносятся опасные частицы. На каких-то других крыльях долетают и спасенья. Хотелось бы скорей слышать, как ученые уловят и целительные эпидемии.
Приходится слышать о целых, как бы обреченных на опускание островах и частях материков. С точными цифрами
