глазах.
— Говори, что тебе нравится, сучка! — зарычал ангел, ускоряя темп и, проступившими когтями впиваясь ей в бёдра. — Говори, или я накажу тебя так, что до смерти будешь помнить!.. Ну!..
Череда садистских, чудовищных по своей силе толчков заставила девушку зайтись в истошном крике. Она выгнулась дугой, ловя губами воздух, и почти теряя сознание.
— Смотри на меня! — рявкнул Шандор, стряхивая её ноги, и наваливаясь сверху всем телом, так, что его лицо оказалось прямо перед ней.
Эйренис столкнулась с тёмным, звериным взглядом ледяных голубых глаз и увидела в них лютую ярость, перемешанную с дьявольским вожделением. Шандор ухмыльнулся, плотоядно облизал губы и чуть ослабил напор, давая Эйренис прийти в себя.
— Теперь говори, милая, — почти ласково попросил он, убирая с её мокрого лба прилипшую чёлку. — У тебя последний шанс подружиться со мной, пока я тебя не выпотрошил окончательно… — он улыбнулся. — Я ведь всё равно заставлю делать то, что приказываю, так что не упрямься… Просто скажи, что тебе нравится то, что я с тобой делаю… Ну! — резкий толчок, от которого по телу прокатилась болезненная судорога. Эйренис вскрикнула и сжалась, на миг, перестав дышать. — Мне повторить свою просьбу? — улыбнулся Шандор, поглаживая её по щеке. — Может, найти другое гнёздышко, которое стоит ублажить? — его рука скользнула под неё, и пальцы уверенно проникли между ягодиц, осторожно их раздвигая.
— Пожалуйста, не надо! — Эйренис побелела и задёргалась, когда Шандор медленно ввёл внутрь палец. — Не на–а–до!!!
— Тебе нравится? — шепнул ангел, нависая над ней и жадно впитывая отчаянный крик.
— Да–а–а!!! — Эйренис закивала, извиваясь, как гусеница, пронзённая иглой. — Не надо!!! Пожалуйста!!!
— Тогда скажи ещё, — в голосе Шандора проступили повелительные нотки. — Скажи, что я хочу услышать…
— Мне… нравится то, что ты со мной делаешь, — заливаясь слезами, простонала девушка.
— Очень?
— Да–а, очень!
— Ты ведь хочешь, чтобы я приходил и ласкал тебя так, как сегодня?
— Хочу–у! — Эйренис тяжело дышала и была на грани помешательства.
— Теперь повторяй, какой я нежный, сильный, страстный, — отпустив её ягодицы, жестко потребовал Шандор, вновь начиная двигаться. — Говори, Эйра! Не прекращай! И смотри на меня!
— Ты нежный! Мне нравится!.. Очень страстный и… сильный! — рваным шёпотом твердила девушка, пока Шандор в нарастающем темпе вдалбливался в неё всё яростней. Она смотрела на ангела затуманенным взором, боясь хоть на миг отвести глаза, чтобы не вызвать новую волну беспощадной агрессии, и всё повторяла и повторяла слова, почти не понимая их смысла. — Сильный… Страстный… Мне хорошо… Нравится…
Протяжный стон, перемешанный с рычанием, возвестил о том, что ангел, наконец, насытился. Эйренис дрожала, чувствуя, как в неё тугой струёй изливается горячее семя, как тяжелеет тело ангела, придавливая её к столу, напрочь выбивая из лёгких воздух. Но девушка даже не пошевелилась, не попыталась как–то высвободиться, вздохнуть. Она сдалась, мечтая только об одном: умереть, сейчас, в эту минуту, чтобы больше ничего не знать, не видеть, не чувствовать. В глазах темнело от ненависти, тело нещадно болело, горло от надсадных криков резало, словно ножом. Она даже не поняла, когда Шандор отвалился от неё, сытый и довольный, словно мартовский кот, обожравшийся сливок. Он вальяжно застегнул штаны, насмешливо поглядывая на Эйренис сверху вниз, в последний раз, по–хозяйски, похлопал её по бедру, и вышел из комнаты, не сказав ни слова.
— Тварь! — выдавила Эйренис онемевшими губами, и больше не сдерживаясь, откровенно разрыдалась. У неё не хватило сил подняться. Она валялась на столе, истерзанная, раздавленная, доведённая почти до сумасшествия и давилась слезами, больше не в состоянии ни думать, ни говорить. Прошло не меньше часа, прежде чем она смогла, наконец, повернуться на бок, приподняться на локте и сползти со стола на пол. Её подташнивало, перед глазами плыли круги, ноги не слушались. Тело почти парализовало от боли, в голове стоял туман. Кое–как, ползком, добравшись до ванной, находившейся за узкой, неприметной дверью тут же в комнате, Эйренис включила воду, и, перевалившись через бортик квадратной купели прямо в обрывках одежды, почти потеряла сознание, ощущая лишь, как прохладные струи воды смывают следы произошедшего кошмара. Так и лежала, то приходя в сознание, то опять погружаясь в спасительное небытие, в промежутках успевая пожалеть лишь о том, что не может умереть так же, как тогда на Земле. В Аду это было невозможно без чьей либо помощи. Когда–то Афаэл объяснял, что здесь нельзя покончить с собой, потому что ты уже мёртв, но можно стать Низшим демоном, подобно Жерхам, если тебя убьют. Исключение составлял лишь Люцифер, потому что Владыка Преисподней никогда не был мёртв. Он и сейчас всё ещё жив, только потерял физическую оболочку, а его душа надёжно заперта в магическом плену сферы.
Люцифер… Эйренис горестно застонала, в который раз горячо пожалев о том, что его нет рядом. Она бы отдала всё на свете, свою жизнь, душу, чтобы только вернуть его! От бессилия и ненависти опять потемнело в глазах, и Эйренис стиснула зубы, чтобы не закричать. Неожиданно накатило осознание, что она совершенно бессильна против обрушившегося на неё зла. Что осталась одна, и её некому защитить. Даже умереть она не может по–настоящему, а значит, Шандор будет приходить вновь и вновь, и делать с ней всё, что пожелает. Эйренис в ловушке, из которой никогда не выбраться. Офаниэль, даже, если вернётся, не сможет справиться с Афаэлом, или помешать Шандору продолжать насилие. Хуже того, Эйренис прекрасно понимала, что не посмеет рассказать отцу о том, что происходит. Офаниэль не останется в стороне и, конечно, встанет на её защиту, но этим лишь поставит под удар себя. Если он пойдёт против Афаэла, его просто убьют. А в том, что Афаэл прекрасно осведомлён о шалостях своего внучка, Эйренис ни сколько не сомневалась. Значит, нельзя не только жаловаться, но и понадобится делать вид, что она вовсе не против того, что вытворяет Шандор. Придётся покорно услаждать этого садиста вечно, и при этом вечно молчать…
Но сможет ли Эйренис так просто переступить через себя и смириться? Она понимала, что нет, не сможет. Слишком сильны были в её душе ненависть, отвращение, боль. Слишком свежи воспоминания об унижениях, которым подвергал её Шандор тогда и сейчас. Нет, она не сможет покориться и позволить этому подонку праздновать победу! Она будет сопротивляться, и бороться с ним столько, сколько хватит сил, пока не умрёт от боли, ненависти, или от ран, замученная им до смерти.
Сегодня она была не готова. Происходящее ошеломило, сломало Эйренис своей внезапностью и животным ужасом, накатившим из глубин подсознания, заставившим потерять контроль, пережить заново почти забытый чудовищный кошмар. Больше она этого не допустит. Эйренис клялась себе в этом, собирая последние душевные силы, крохотные осколки воли, и готовясь к борьбе. Как мантру она повторяла себе, что не сдастся, выдержит, и однажды отомстит… Как?.. Она пока не знала, но призрачная надежда на это придавала немного сил. Эйренис даже сумела встать, скинуть мокрую, порванную в клочья одежду, и добрести до кровати. Закутавшись в старое пыльное покрывало, она легла ничком, свернувшись калачиком, и провалилась в сон. О том, как безнадёжны её клятвы противостоять Шандору, девушка ещё не знала. Она поняла это лишь через несколько дней, когда ангел появился вновь, предварительно позволив ей зализать свои раны. Одна единственная пощёчина, обрушившаяся на Эйренис, когда
та попыталась протестовать, едва не выбила из неё дух. После чего всё повторилось практически в точности. Только в этот раз Шандор не остановился после первого раза, заставив Эйренис освоить новую науку, после которой девушку тошнило и рвало весь следующий день.
Её вывернуло сразу же, как только Шандор разжал пальцы, которыми крепко–накрепко держал ей челюсти.
— Да, знаю, самки ангелов обычно не занимаются оральным сексом, — с показным сочувствием протянул Шандор, насмешливо наблюдая, как Эйренис пытается отдышаться. — Но уверен, ты скоро научишься и привыкнешь, мышка, ведь мы будем повторять такие ласки регулярно, — он застегнул штаны, небрежно потрепав её за подбородок. — Скоро ты освоишь все премудрости, не сомневайся. Так что если в следующий раз опять вздумаешь кричать, я всегда найду, чем заткнуть твой красивый ротик… А пока отдыхай. Мне нравится, когда ты полна сил, — промурлыкал он нежно и, улыбнувшись, оставил её одну.
