Восемь белых пионов

десять, чтобы она смогла говорить без постоянных всхлипываний.
- Мы уезжаем навсегда, так решили родители!
- Куда?
- Во Владивосток, у нас там родня.
Она вновь продолжила плакать, мое сердце обливалось кровью. Ладно, они продолжают мстить мне, но ломать жизнь собственной дочери?
- Мы что-нибудь придумаем, я продам квартиру и перееду во Владивосток.
- Нет, тебе нельзя шесть лет покидать пределы города, ты забыл, что у тебя судимость?
- Точно, но мы все-равно придумаем, как решить проблему.
- Это невозможно... 
Она всхлипывала, а я гладил ее каштановые волосы.
- Ксюша, тебе ведь скоро шестнадцать исполняется?
- Ты же знаешь, одиннадцатого мая, а что?
- То есть меньше чем через месяц, за это время они не успеют переехать.
- И что?
- А то, ты прямо сейчас переезжаешь ко мне! Потом устраиваешься в кафе, я зарабатываю совсем неплохо, и проблема решена: тебе не могут приказать ехать во Владивосток! Мы будем жить вместе, ты будешь учиться и работать!
- А ты этого правда хочешь?
- Еще как, смотри: большая комната общая, а маленькая будет только твоя личная, у тебя будет закрыта дверь, по правилам, я могу зайти к тебе, только если постучу, спрошу разрешения и сначала услышу твое "можно".
- По каким это правилам?
- Которые я сейчас придумываю, любимая! И еще я клянусь, что никогда тебя не выгоню из квартиры, а если вдруг мы временно поссоримся, то максимум что я скажу, это "иди в свою комнату".
- Любимый, ты чудо, ты все так классно придумал, я согласна.

Я так обрадовался, что меня уже понесло. Я встал на одно колено:

- Ксюша, согласны ли вы официально переехать в квартиру судимого человека и жить в маленькой тесной  комнатушке с бардаком аж на девяти квадратных метрах?
- Согласна, - она повеселела и улыбнулась.
- Тогда позвольте согласно протоколу поцеловать вам ручку?
- Ну я право стесняюсь...
- Но я настаиваю!
- Так и быть, - она стыдливо протянула руку картинно отводя взгляд, а я ее нежно поцеловал.

- Ксюша, а давай сейчас съездим к Наденьке и сообщим ей новость о переезде?
- Конечно, любимый!

Мы приехали на кладбище, старушка завидев меня издалека уже готовила мне лучшие цветы.
Это были восемь белых пионов...
               
                *** КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ. *** НАЧАЛО ВТОРОЙ ЧАСТИ. ***

Прошло двадцать дней после того, как Ксюша ко мне переехала. На дворе был май. У меня был выходной. Она пришла с двумя пакетами, так как забрала последние вещи из квартиры родителей. У нее были заплаканные глаза.
- Любимая, что случилось, я тебя обидел?
- Нет, все намного хуже: я подслушала разговор родителей...
- Расскажи, ты же знаешь: мы всегда все сможем решить вместе...
- Они решили подать апелляцию: они хотят, чтоб ты сел на реальный срок - им мало условного.
Да уж, вот это новость!  На меня вылили ведро ледяной воды. Когда ж это кончится, когда они поймут, что ломают жизнь ей, а не только мне?
- Милая, перестань плакать, умоляю тебя, что-нибудь придумаем...
- Что тут можно придумать? Они хотят нас разлучить, но я буду тебя ждать, если надо, то шесть лет, а потом мы на УДО подадим документы...
- Ксюша, давай мы с тобой сейчас пойдем к самому лучшему бесплатному адвокату, помнишь его?
- Да, милый, а потом сходим к Надюше.
Я был в отчаянии. Что мне было делать? Отпустить Ксюшу? Как я такое ей скажу? Что делать с квартирой? Но свою тревогу я не показывал Ксюше.
Наш адвокат был неисправимым оптимистом, оказалось, что можно оформить документы на квартиру на второго собственника, даже если он несовершеннолетний гражданин, поэтому одной проблемой стало меньше, да и на суд адвокат смотрел весьма оптимистично:
- Можно надеяться на то, что приговор смягчат и условный срок с шести лет сменят, например, на условный срок с двумя годами, тогда через два года судимость снимут, и вы сможете пожениться, и у вас, Ксения, не будет проблем на будущей работе с тем, что ваш будущий муж был когда-то судим.
Ксюша широко улыбалась, она хотела внушить и мне этот адвокатский оптимизм, но я был настроен пессимистично.

                ***

Спустя десять дней судебных заседаний случилось крайне шокирующее событие.
- Ваша честь, как адвокат защиты я хотел бы вызвать свидетеля Королькова, - заявил бесплатный адвокат.
- Свидетель Корольков, пройдите на трибуну для дачи показаний, - с металлом в голосе заявила судья.
Человек лет пятидесяти с тростью медленно поднялся со зрительского сидения и занял место на трибуне. Адвокат начал свой допрос.
- Свидетель, расскажите суду, кто вы?
- Корольков Пал Палыч, психиатр высшей категории, кандидат медицинских наук.
- Пал Палыч, вы не могли бы сообщить суду, кто на этом фото?
Адвокат достал из своего дипломата большое фото Наденьки, показал всему суду и передал его врачу. Тот не торопясь достал очки из нагрудного кармана пиджака, надел их, отодвинул руку подальше от себя и заключил:
- Зимина Надежда Артуровна, мой пациент...
Мы с Ксюшей переглянулись - она глубоко пожала плечами. Я обратил внимание на родителей Ксюши и их адвоката: они о чем-то шептались, и я понял, что они тоже не в курсе. Наш адвокат продолжил допрос.
- Пал Палыч, когда впервые Надежда Зимина к вам обратилась и по поводу чего?
- Она впервые обратилась ко мне за медицинской помощью в возрасте восемнадцати лет, около трех лет назад.
- Как часто она бывала у вас на приеме? - наш адвокат чувствовал себя как рыба в воде.
- После первого приема мы договорились, что она будет приходить раз в полгода, - ответил врач.
- Вы поставили ей диагноз? - адвокат почувствовал родную стихию.
- Да, биполярное аффективное расстройство.
- Пал Палыч, в каком возрасте вы поставили ей этот диагноз, и в чем конкретно он проявлялся?
- Я поставил диагноз, когда Надежде было восемнадцать лет. Она сказала, что сообщила родителям о нем. По закону мы не обязаны связываться с родителями, если пациент совершеннолетний. Диагноз проявлялся в постоянной тяжелой депрессии, тревоге и суицидальных наклонностях, что я подробно изложил в истории болезни.
Адвокат вернулся на свое место, достал из дипломата бумаги и передал их судье.
- Ваша честь, это история болезни Надежды Артуровны Зиминой, поскольку в психиатрии отдельная история болезни, ее изучение не займет у суда много времени. Пал Палыч, какое лечение вы назначили Надежде Зиминой?
- Я настойчиво уговаривал ее лечь в клинику на полгода, но она упорно отказывалась, говорила, что не может из-за соревнований и частых сборов, поэтому я назначил ей медикаментозное лечение. Это указано в истории болезни.
- Пал Палыч, по-вашему, принимала ли она назначенные таблетки, учитывая, что она совершила самоубийство?
- Возможно, принимала, но видимо, незначительное время, раз решилась на такой шаг, - заключил психиатр.
- Пал Палыч, она посещала приемы, как обещала, раз в полгода?
- Нет, она приходила реже, в среднем, один раз в год.
- Ваша честь, суд выяснил, что Надежда уже несколько лет страдала психическим заболеванием, обдумывала самоубийство до знакомства с подсудимым, обращалась за медицинской помощью, иногда игнорировала приемы к врачу и, с большой долей вероятности, систематически игнорировала лечение, поэтому, в свете новых событий, я прошу суд полностью оправдать подсудимого.
Наступило гробовое молчание, все затаили дыхание... Судья снова и снова перелистывала историю болезни.
- Суд изучил историю болезни Надежды Зиминой и постановил полностью оправдать подсудимого, суд окончен! - судья стукнула молотком, а я глубоко вздохнул.
Мы горячо поблагодарили адвоката, который почему-то все еще был бесплатным. Ксюша на минутку отошла поговорить с родителями, а затем вернулась ко мне.
Я крепко обнял ее, она плакала, я не знал, от горя или от счастья, возможно, все сразу.
- Любимый, ты понимаешь, что произошло? Ты не виноват в ее смерти, она никому про это не рассказала...
- Ксюша, конечно, я виноват, это ведь я ее спровоцировал на этот шаг, я на нее накричал и наговорил кучу гадостей, но теперь все позади, мы будем вместе навсегда, а через два года мы сможем пожениться. Я люблю тебя больше всего на свете.
- Милый, я тоже очень сильно тебя люблю, и мы обязательно поженимся, как только мне будет восемнадцать.

                ***

На следующий день, Ксюша с утра собиралась в школу. Мне казалось, что ей какая-то мысль не давала покоя.
- Ксюша, я конечно не следователь, но ты что-то от меня скрываешь?
- Милый, ты не очень рассердишься, если я расскажу тебе тайну, которую храню уже год?
Тааак... Что-то мне это совсем не нравилось, но вида я пока не подал. Значит она требовала с меня быть честным и никогда ничего не скрывать, а сама? Что же это могло быть?
- Зайка, ну говори уже, - я улыбнулся для вида.
- Любимый, ты только не сердись, но я это разузнала просто так, для будущей практики, в те дни, когда мы поссорились из-за того, что ты назвал имя Светы вместо моего. В общем, я знаю, что ты раньше жил в Самаре, твоя бывшая Светка   - рыжая, с родинкой на левой щеке, и ее фамилия  - Васильева.
- Тааак... Ксения Артуровна! Ну допустим, твоя тетя Лида пробила по полицейской базе мое бывшее место жительства, но как ты вычислила Свету с такой популярной фамилией в миллионном городе и узнала ее внешность???
- Ничего тетя Лида не пробивала по базе, - Ксюша погрустнела и обидчиво сделала бровки домиком...
- Тогда как, черт возьми? Ты подсмотрела мой паспорт с пропиской? - тут уже я был