Мать, молодая тридцатисемилетняя женщина, белокурая с необычайно синими глазами, в прошлом, ещё за месяц до событий, невероятной красоты женщина, а ныне избитая и искалеченная до неузнаваемости, тихо, чтобы не слышали полицейские и конвоиры, с огромным трудом переступая багровыми от холода ногами, шептала сыну:
- Не бойся сынок - голос её был довольно бодрый - смерть страшна тем, кто боится что-то потерять, нам же кроме жизни терять нечего. Мы прожили честно и счастливо с тобою, ибо за нами народ и родные, спасённые нами от смерти. Уверена, наши за нас отомстят. Мы с тобою выдержали большее, пытки, и нам остался только один шаг до бессмертия. Не унывай. Прости меня за всё, что впутала тебя в это дело, за то, что я тебя воспитала честным человеком и комсомольцем. Прости!
- Ничего матушка, это ты меня прости за всё. За вольные и невольные обиды тебе. Это гадина Залесский нас предал.
- Молчать! - злобно заорал подбежавший к ним местный полицай Прохор Демиденко - хватит падаль трепаться! Перед смертью не надышишься москали проклятые! Гер лейтенант, позвольте закончить экзекуцию? Слишком уж болтливые господа партизаны, пора-бы их кончать.
- Подождите, надо сделать фотографии. Пусть история познает своих героев. Жене отошлю. Надеюсь, что вы не будите возражать против этого "господин" полицейский?
- Извините господин начальник. Конечно! Как скажите, а может эту сучку раздеть?
- Зачем? Мы же не варвары, мы не вы. Мир лучше видится через бокал шампанского, а не через кровь и насилие уродов ваших.
Офицер подошёл к приговорённым и повернувшись к ним спиной, позволил сфотографировать себя на фоне заключённых и виселицы. Потом он повернулся к ним и добродушно заулыбался, прищуриваясь от яркого ноябрьского Солнца.
- Вы господа, хорошо себя чувствуете, верёвка шеи не жмёт? Теперь вы понимаете, что Сталин вас не спасёт и ничего не сделает, чтобы узнать о вашем упорстве в молчании. Вы умрёте в безвестности. Жаль. Но,вы упрямы до безобразия. Так как? Вчера был ваш праздник, день революции. Отметим?
Подошедший к лейтенанту фотограф, весело посмотрел на приговорённых и спросил:
- Чего Вы ждёте Гельмут? Думаете они испугались и будут у вас выпрашивать милость и торговаться?
- Как только они начнут торговаться,значит они потерпели поражение дорогой мой друг. Да уж, меняется основа восприятия казней, когда видишь на лицах этих друзей-полицаев страх смерти. Ты посмотри, а ведь русская баба улыбается и не боится нас. Может трахнуть её и отдать этим скотам полицаям на бенефис? Мне нужна картина пустот их душ Отто. Ты мил конечно, но ты не знаешь русских. Надо же отпить их кровушки, чтобы не осерчать их души пред смертью. Дорога в Ад невосполнима друг.
- Почему, я многое видел Гельмут. И не таких повидал. Бывает, что жизнь и страх смерти, заставляет поступать людишек всяко.
- А что на этот счёт думают ваши полицаи? А ну, иди сюда милашка, дорогой Иуда! Что вы думаете на этот счёт, господин полицай?
- Взращивать политику борьбы и свобод, отвечать за них, разные вещи. А этих вешать пора. Время к обеду движется, а там для Вас господа офицеры такой стол накрыли! Пора решать и всё. Им, а не Вам господа печалиться надо, ихний мавзолей уж фанерой обит, а вождь вышвырнут на утеху скорбящим коммунягам.
- О!, да ты умница! А что же ты всё время нам тут дурака валял? Может и тебя?
Круглолицый Лейтенант довольный рассуждением полицая, махнул рукою и ефрейтор, стоявший всё это время рядом с осуждёнными выбил табурет из под ног партизанки. Та, чуть охнув дёрнулась, забилась в конвульсиях телом, ногами и вытянувшись вдруг как-то застыла. Сын в ужасе смотрел на мёртвую матушку, и только слёзы тихо текли по его щекам. Ефрейтор ждал дополнительной команды от лейтенанта, но тот почему-то тянул с командой и улыбался произведённым эффектом на мальчишку. Ему даже стало его жаль и он думал может простить того и отпустить. Это будет даже много интересней, будет что в письме к жене и друзьям рассказать. Да и свои-то почтут его за предателя, а к этому и присказку дополнительно им прислать. Мол он всё рассказал и получил за то прощение от немецкого командования. Интересный вариант. Мальчишка, стоя на скамье со страхом смотрел в глаза немецкому офицеру и ждал. Пеньковая верёвка, колючая и жёсткая, тёрла худенькую шею и как обручем жгла, словно раскалённый хомут. Холодный пот медленно тёк по спине ручьём, а в голове мелькали картины прошлого.
Вот они с матушкой и отцом в Москве на Красной площади на первомайские праздники, а на мавзолее сам Сталин. Красные флаги вокруг, мощь народа видна и непреодолима никем. Так что же я так пугаюсь, мать никогда-бы не простила меня за это...Страх, это только лишь миг! И собравшись, сгребая свой страх в кулаки за спиною, не давая ему вновь разрастаться и заполнить душу, он сильным ударом ноги в лицо палачу, рухнул с петлёй на шее, в ноги ефрейтору. Никто не мог предположить, что верёвка оборвётся в самый не подходящий момент, не выдержав веса мальца. Офицер взревел и накинулся на ефрейтора отиравшего рукою кровь с лица от разбитого юношей носа.
Злобно обругав его последними словами, он приказал немедленно заменить верёвку и кончать диалог с партизаном. Сам же фотограф, только искренне радовался смене "декораций" и настроения лейтенанта. Он, довольный столь неожиданной развязкой, только торопливо, еле успевал щёлкать затвором фотоаппарата стараясь заснять столь интересный сюжет. Он-то понимал всю ценность произошедшего сейчас. У этих и воли нет, и счастия им не светит.
Русский герой с большой буквы, это надо-бы мне обязательно отметить в статье и отправить в Берлин нарочным.
Он помнил о таких с 1935 года, ещё по Британо-Германскому морскому соглашению. Черти эти русские дипломаты. Эх, такие счастливые были времена. Впрочем какая ныне разница, время и какой год в песочнице. Мы победили.
Команда солдат, подхватив потерявшего сознание партизана и раскрутив вокруг шеи "новую жилу",предусмотрительно подсунутую им полицаем в руки верёвку, подвесив его к перекладине виселицы, быстро покончили с этим, при том на всякий случай,уже сам ефрейтор злобно потянул повешенного за ноги. Мальчишка-комсомолец, даже не шевельнулся.
... Жители села, со страхом оглядываясь на немцев, охая от ужаса увиденного и причитая, запоздало прикрывая своим детям лица, стали медленно и не оборачиваясь расходится, тихо обсуждая произошедшее. Лишь в стороне от виселицы, тройка полицаев, с белыми повязками на рукавах услужливо хлопотали вокруг, явно делая видимость активной "работы" перед своими новыми хозяевами, разгоняя женщин по домам и торопясь за столы устроенные во дворе дома своих хозяев... надеясь на благодарность и попойку.
фото: Кн.Щепин-Ростовской
г. БЕРДИЧЕВ.2000г.
