С ней, незнакомкой, я переписывалась почти год. И пишу «с ней» потому, что едва ли она захотела бы открывать своё имя.
***
Сиделочка Таня три дня – одна, а вторая болеет. Устала без сна. Но вчера ей удалось днём поспать, настроение поднялось и шепнулв мне: «Приходи в 23.30, кофе выпьем». Никогда не приглашала так поздно, но я пошла. На свою голову. Она лежала на раскладушке и вроде спала. Решила сама приготовить кофе. Включила чайник, достала из холодильника молоко, сыр (подарок Главной для меня) и тут она вскочила: «Что ты делаешь? Нашла, когда кофе пить! Обязательно расскажу Главной!» А сегодня всем рассказывала, что я «наделала». Были мои слёзы. Слёзы - усталость от общения с подобными. Но стараюсь принимать всё как должно. Да и слёз у меня не было лет двадцать, а тут... Господи, помоги отсюда выбраться!
Сегодня одной нашей леди 102 года. Клавдия Петровна. Таня сумела её привести в порядок, привезла в столовую. Как она мила, красива! После обеда мы танцевали, пели, я читала свой стих и все хлопали.
Вчера, во время обеда, я сорвалась на сестру Олю. Она пыталась мне трижды за день внушить, ЧТО я должна делать, а ЧТО – нет. Ну, я и протаранила ей, да так внушительно, что все замолчали. И еще добавила, что к ней не пойду, - пригласила к себе домой на Новый год. Потом запихнула я в себя картошку, салаты, ещё что-то, и пошла к себе в комнату спать. Уснуть удалось только в час ночи.
Мне было лет шесть, когда в садике на утреннике девочка читала жалостливое до слёз стихотворение, - было жалко зайчика, который поджимал ушки и прятался за кустиком, - а дома, пытаясь вспомнить его, я подставляла вместо забытых слов свои. И читала громко, словно со сцены. А тогда в нашу комнату проводили отопление, в стене была дырка, и я всё боялась, что соседи услышат. Позже мама отправила меня в пионерский лагерь, там объявили конкурс на лучшее свое стихотворение, и я написала такое:
У костра сидят ребята
Пионеры, октябрята.
Все рассказ ведут. О чём?
Кто открыл "Советский полюс"
Кто построил корабли?
Кто? Конечно это люди-
Наши мамы и отцы!
На общей линейки выдали грамоту. Потом были стихи и в местной газете, значит, что-то сидело во мне, и частенько пело. Позже - про любовь, ещё и дневники, которые уже в 20 лет пошла к речке и сожгла.
Люблю смотрю на фотографии из Интернета. Вот на этом - маленькое чудо октября! Небо поблекшее, но ещё хранящее голубизну предыдущего месяца. И в него устремлены лимонные деревья. А ближайшие разукрасили небо синими и зелёно-жёлтыми листочками. Какое на полянке тёмно-зелёное межтравье с солнечными зайчиками!..
А на этом: Ах, какая красота этот снег! Наверное, первый. И красота застрявшего в дереве солнца, веточек припорошенных! И воздух: дыши - не хочу!
И еще: Огни фонарей так ярко светят! И отблески от белого, синего и до бледно-розового - в разные стороны. А тени от ствола дерева - две параллельный темные полосы, - между ними бело-серый вечерний снег. Дальше - тоже освещено, но уже не различить что?..
Месяц, дружок молодой,
Ты светом своим поделись!
А я поделюсь водой
В пруду, где купается высь.
И в нём - отраженьем своим
Ты налюбуешься всласть...
С медсестрой Ольгой я снова в оппозиции и раза два опять осекала её, когда она пыталась, как мышонок, поддёргивать меня, что, мол, и морда, у меня на мужскую похожа, и квартиры у меня нет, пенсии, что и петь не умею, стихи мои графоманские. Слушала её и думала: «Как бы остановить эту балаболку?» И когда она на завтраке заявила, что не хочет есть и выпила только чая с пряником, то я сказала: «Это никому не интересно. Могла бы молча съесть и уйти». И это её задело настолько, что выпалила: «Ты мне просто завидуешь!» В конце концов, её поток чисто бабских слов дошел до слова "обезьяна", я ответила тем же, и тогда она пригрозила ударить меня стулом. И откуда у меня взялись силы? Но правой рукой схватила стул, приподняла его… Знаю, что это мне просто так не пройдёт, но ведь победила! И этого она мне не простит.
Читала шикарный стих, а мои… Да, только – предложения, ничего нового не открывающие. Стихоплётсво.
Было у меня в детстве увлечение кукольным театром. Помню простыню, помню тот дворик, зрителей… детвору, взрослых, стариков. А позже мама получила письмо от тёти Раи из Сахалина (мы жили тогда в посёлке Тетюхе, Приморского края), в котором она писала, что слушала по радио постановку сказки, где я была медведем. И назвала меня медвежонком, которому желает счастья. Было мне тогда десять или одиннадцать лет.
Паскуда. Так обозвала меня Оля. Да и другие слова про меня говорила, но паскуда мне очень приглянулось. Злости на неё нет. Только беспомощность.
Было б спать в эту ночь полезнее,
а не фразы сплетать в стихи.
И опять пристала бессонница.
Но не страшно.
С нею я - как с собою.
Одна. Но!
Бездна звёздная, ночь,
подскажите: почему
захотели оставить одну?
Приходила Ирина Сергеевна, Главная этого заведения. Бледная. Взяла меня за руки и сказала, что вынуждена уходить (оставлять эту работу). Но просила меня не волноваться, - наши отношения не прекращаются. И еще спросила: "Когда дочь приезжает? Пятого ноября? Я с ней поговорю." А я в полной растерянности молчала. Может, проработает до моего отбытия?
Ольга со мной не разговаривает. Ну, и слава Богу! Но я попросила прощения у сиделок, и Таня сказала, чтобы я не переживала, ибо должен же хотя бы кто-то навешать ей! И вообще, мой «номер» оказался вишенкой на торте. Это меня утешает, но… Ну почему все позволили сделать это мне, и не сделали сами?
Перед ужином Ирина Сергеевна подошла и сказала, что остаётся, и спросила: говорила ли я кому-либо о том, что могу уйти? На мой отрицательный ответ благодарно обняла меня.
Хочу откликнуться на пятый конкурс "Хроники настроения" и начала писать стишок
Ночь упорно лепится Художником.
Дни упорно благу посвящаются.
А шаги к родимому порожику
хрустом снега тихо освящаются…
Но что – дальше?
Оля не только клептоманка, но ещё частенько пьющая и сидела в заключении. Так сказала о ней сиделка Таня.
Если дочка в ближайшее время не приедет, то найдёт меня трупом.
На прогулке вижу под деревом котика, - нежится под солнышком. И глаза у него… Ну точно мои!.. в юности. Только желтые, а у меня были тёмно-голубые. Развалился на мягкой травке и доволен, - хватало ему тени от деревьев. А какие уши лохматые? А какой у него (у меня!) носик! А усы-усища, лапки? Розовые, мягонькие. Но в них упрятаны коготки...
Очень люблю березы. И вот – они предо мной. Правда, на фото… И всё же!
Косогор. На нём берёзы. И одна изогнулась так, что просто жаль её. А, может это совсем и не берёза? Ведь ствол её изогнулся и приник к ближайшей берёзе. Наверно, к старшей. И та прикрыла его золотой листвой. А в центре - дерево-сплетница рассказывает своим приятельницам об этом и у самой ни листочка» Всё проболтала, профукала раньше срока.
Стройные, тонкие, белые стволы берёз с чёрными росчерками. Снизу – наоборот: черные и кое- где беленькое проглядывает. И как к ним липнет юное деревце с лимонными листьями на верхушке, а на краешке его ствола даже красный пригнездился. Приветливо смотрит деревце на тёмн-бардовый кустарник, а под ним - красноватые то ли цветы, то ли листья. И небо, похожее на белизну берёз, как-то приклеилось по-родственному к роще: «Я - ваше!»
А эти берёзы - вокруг солнечной полянки и уже чуть тронуты желтизной. Но, может, солнечный свет виноват, что просто высветлил их зелень до лимонного? Да, конечно, ведь ещё не осень.
И как всё пронизано солнечным буйством! Какое разнообразие солнечных пятен! От тёмно-фиолетового - к синему, от голубого-лучезарного - к зелёному, от охристого - до ярко-лимонного. Спасибо, фотограф, что задержал это мгновение!
Была в больнице семь дней на обследовании. Если будет всё нормально, то меня возьмут на операцию по поводу замены двух клапанов на сердце, которые поставили в 1977 году, - они уже своё отслужили. Если всё будет в порядке, то через полгода восстановлюсь.
Вечером вышла погулять, а навстречу медсестра Таня с новой аниматоршей, и Таня сказала, что Оля - больной человек… Больной-больной, а дела вытворяет такие хитрые! В первый день работы новой аниматорши, резко выступила против неё, шизофреничка Валя подсоединилась к ней и теперь поливают ту самыми паскудными словами: говно вонючее, выкинем через окно и прочее.
В общем, Олька сделала своё дело.
После приезда дочери будет решаться вопрос о времени моей операции, - будет вскрываться грудная клетка и мои клапаны в сердце заменят на искусственные. Если всё получится, то станет жить легче.
Оттого, что так сладко и больно
жизни дар расплескался во мне,
подневольницей тайной,
но вольно
я живу на прекрасной Земле.
На Земле беспокойной и грешной,
в горизонтах с мечтами взакрай,
и дарующей людям надежду, -
Всепланетно назначенный рай.
Не могу вспомнить: как называла свою сестру? Была она моложе меня на девять лет. После её ухода (рак груди), я осталась с мамой, которая болела и нуждалась во внимании.
Когда пишу о "разборках" медсестёр и соседок – облегчаю свою душу. Но, Господи, когда это кончится?!
Поставила перед собой цель перепечатать свои стихи только затем, чтоб они не пропали. Без всякой надежды на то, что они кем-то будут оценены. Да и теперь не оценивают, - так... кое-кто ставит лайк…
Вчера попалась мне из-за забора веточка с зелёными листочками. И все бы ничего, ветка, как ветка, но листики были крупные и каждый приветствовал моё начало дня. И бросился в глаза красный, на самой верхушке. Как живое сердце человека, ласково глядел на меня, обещая, что всё, мол, у тебя будет хорошо, не думай о плохом, не переживай. Попыталась вступить с ним в диалог, - «Ничего такого и не думаю», - а он мне, карминно-красный, опять: «Не мытарься, успокойся. Всё закончится замечательно».
Мгновение вновь от меня ускользает
Последним лучом в предзакатном эссе.
Под гимны восхода, под звуки заката,
Какие мечты отдаются весне!
Прозрачно-скользящие блики рассвета,
Небес переливы и облачко штрих.
Едва уловима игра теней, света, -
Лишь вспышкой блеснут и исчезну за миг.
Бабочкой день
