.
Блажь.
Лето в деревне стояло в самом разгаре. Огороды и сады набирали силу. Клавдия Петровна, ещё молодая пенсионерка, вернувшись из города, где гостила у младшей сестры и разочаровавшись в продолжении своей беспробудной деревенской жизни, решительно определилась покончить с ней.
Вон, в городах живут: хочешь - на танцы, хочешь - в кино, ни огорода тебе, ни коровы с курями, пропади они пропадом! И дамы-то все нарядные, да белокожие. Дети всё больше по курортам с внуками предпочитают. Что я тут, как одурела, что ли, молоком заливаться? И картошки, почитай, шесть соток. Ну вот, куда? Но как туда перебраться, когда за избушку и на квадратный метр в городе не хватит? Смотришь сериалы - как же там всё красиво! Живут на земле, вроде как и мы, а всё по-другому: там и сады вокруг дома ухоженные, с ёлками и туями, бассейны на участках, и кофе на лаунж-зоне.
Насмотревшись вечерних сериалов о красивой жизни, наслушавшись разговоров от сестры, что так дальше жить нельзя, что всё в её руках, пришла к выводу, что если «гора» в виде города не идёт к ней, то она устроит себе те ощущения жизни, кои и позволят ей в полной мере насладиться их плодами. Как там сестра говорила: надо начинать с себя? Ну, решено!
Утром, прихорашиваясь у трюмо, выпятив пухлые губы, ярко накрасив их ядовито-алой помадой, надев шляпку под соломку, прихватив зонтик от нещадно палящего солнца, вышла во двор.
В довершение образа было решено отвязать старого пса Полкана, привязав его за ошейник бельевой верёвкой, и таким образом отправиться в местный продмаг.
То-то Зинка, продавщица, местная модница, от зависти сдохнет!
Полкан, вечно сидевший на цепи и справно несущий свою сторожевую службу, очумел от таких выкрутасов и никак не хотел покидать своей территории. Так что первые добрых метров десять под напором натянутой верёвки проехал на заднице. Уступив настойчивости своей хозяйки, в конце концов, поджав хвост, поплёлся следом.
Ещё подходя к продмагу, почувствовала неладное. Поздоровавшись со стоящими бабами, не получив приветствия, привязав Полкана к забору палисадника, прошла в магазин.
Зинка, выпятив на неё свои очи, сдавленным голосом только и произнесла: - Чего Вам?
«Надо же, на Вы», - с гордостью и от собственного великолепия возгордилась Петровна.
Сделав покупки, вышла на улицу. Полкана не было.
- Девки, а где моя собака-то?
- Петровна, ты чё ли? - было ответом.
- Ты чё с зонтом-то? Дождя вроде как не ожидается.
Бабы прыснули. А тут ещё Зинка вышла, видимо, удостовериться в только что увиденном.
И уже уходящей Петровне вслед:
- Бабы, представьте, она молоко с картохой купила!
Ещё недавняя затея по преображению в один час рухнула. Досада и злость вдруг в одночасье переродились в жалость к себе. Заходя во двор и швырнув зонт в кусты, замахнулась на притихшего Полкана: "У, предатель!" Тот, привязанный одним концом к обломкам забора, только жалобно взвизгнув, помахивал хвостом.
Вечером зашёл Василий, сосед, со своей "Колгановкой":- Петровна, ты дома? Я чего зашёл-то? Поговорить.
Смеркалось. Сидели в беседке под вишней.
– Клава, ты одна, и я один, годы наши уже не молодые, живём рядом, да и огороды наши тоже соседствуют. Коровёнка у тебя, у меня хряк и свинушки. С покосом тебе подсоблю, да и с огородом легче вдвоём-то.
– Ладно, Василий, наливай, подумаем.
Солнце садилось, деревня замирала, стало тихо и спокойно, а завтра будет опять день со
|
