Бывалый газетчик Игнат Прозоров оказался не промах во всех отношениях и очень сообразительным, идущим в ногу со всеми новшествами, то есть, лайфхаками в своём ремесле и не только. Из-под маски непримиримого обличителя инопланетной каверзы он лукаво посматривал в правую верхнюю четверть объектива каждой из трёх снимающих его камер. Только успевал головой вертеть и вовсю хлопотать физиономией. Этому роскошному приёму создания сверх-убедительного образа его научили дикторы Центрального Телевидения, бывшие народные идолы, парадные лица благополучно канувших режимов правления страны. Будучи давно на заслуженной пенсии, они на какой-то презентации, кажется, в очереди к кассе супермаркета, с пылом уверяли его, что только при таком взгляде выступающего возникает некий практически колдовской ракурс его массового восприятия. Лишь при этом, немного косящем взгляде в правую верхнюю четверть любого объектива какой угодно гражданин в эфире и в кадре будет выглядеть наиболее выигрышно, надёжнее всего привлечёт к себе внимание и доверие какой угодно аудитории.
Москвичи всегда и заслуженно считались большими мастерами придумывать этакие штучки на публику, вроде мхатовских пауз, дабы набить себе побольше значимости в глазах не только понаехавших, но и поклонников со стажем. Дело это всегда чрезвычайно тонкое и никогда нельзя знать, чем даже безобидное пускание ветра на публике может обойтись, не то чтобы в самый напряжённый момент изображаемой интриги взять себе продолжительный заслуженный расслабление. Можно сорвать бешеные аплодисменты, но можно и в яму упасть. Профессиональные театральные завсегдатаи некогда подсчитали, что после пяти секунд та же мхатовская пауза начинает терять свой эффект, с каждой лишней секундой всё больше. После некоторой величины данной театральной уловки провинциалы в зале быстро разочаровываются в спектакле, ореол знаменитых артистов, в своей чванливости давно потерявших чувство меры, для них быстро меркнет и сразу начинает смердить. Даже коренные и потомственные фанаты в зале начинают гораздо меньше хлопать в ладоши, а потом и они скисают. Оваций у зависших таким образом зрителей всех категорий даже при полном занавесе и раскланивании у рампы можно не допроситься вовсе. Многие из публики, вконец заморенные изъезженным мхатовским приёмом, так и вовсе засыпают, впрочем, иногда продолжая вздрагивать и подхлопывать какому-нибудь извне продолжающемуся шлёпанью.
Газетчик Прозоров, единожды попав на экран, так просто из него теперь не вылезал. По всему было видать, что теперь его отсюда не выгонишь, до того понравилось и до такой степени освоился. Звёздная болезнь по-настоящему подкосила и его, преимущественно пишущего товарища. Интригующе помедлив, он закончил внутренний отсчёт в пять секунд, перестал выигрышно выказывать себя в верхней правой четверти в данный момент снимающего его объектива и, ни в коем случае не теряя набранного темпа, немедленно перешёл к основной заготовке своего пламенного монолога.
- Прямо перед вами, на глазах, я сейчас приведу, точнее, покажу и прочту про один примерный случай. Может быть, наиболее убедительный из всех. Для меня во всяком случае. Внимательно смотрите, вот я достаю из кармана письмо, которое получил вчера. Еще никто среди здесь присутствующих, не знает про него, что мне люди написали в нём. Я единственный вчера прочитал. И что же? Да полночи не спал! Хотите верьте, хотите – нет!
Газетчик достаёт из левого нагрудного кармана пиджака конверт. Хрустнул разворачиваемой вчетверо сложенной бумагой.
- Та-ак… «Уважаемый журналист Игнат Прозоров, спасибо вам за публикацию. «Сумерки души». Ага, вот как она называлась! – Искренне удивился давеча прочитанному на ночь. - Опубликовано в «Народной трибуне» четвёртого ноль первого двадцать пятого года. Ага, опять всё верно. Далее читаю: «Теперь я уверена, что не одинока и знаю, как себя вести при подобных обстоятельствах. Дело в том, что 20-го июня прошлого года я похожим образом выходила на контакт с такими же сущностями, как описано в статье. Жестокими, дающими ложную информацию, и изнуряюще действующими на психику человека.
Способ моего контакта с ними, бусинка с азбукой. Во!».
Прозоров непонимающе вскинул голову, но дальнейшей расшифровки того способа у читательницы не нашёл, а своего не придумал, и посему продолжил читать.
- «Они воздействуют энергетически днём и особенно ночью. Знают обо мне и моих близких всё или очень много. Легко читают мои мысли, даже не видя меня. Вставили мне, как они говорят, G, B, Z. По-русски: Ж, Б, З. То есть, Жизненно Болевой Зажим, возле шеи, слева. Ощущение довольно болезненное. Такое - словно укол иглой. Так они понуждают к контакту.
Неделю назад я прекратила контакт, потому что больше уже не могла. Чувствовала, ещё немного и сойду с ума! Это была вторая моя попытка освободиться от них. Я всё больше понимала, что это совсем не добрые силы. Однако в одиночку с ними бороться по-прежнему чрезвычайно трудно. Мне очень хотелось бы получить совет от Ковалёва. Надеюсь, он согласится дать мне свой адрес и разрешит ему написать. Могу даже приехать. Если вас не затруднит передать мою просьбу Павлу Александровичу, я буду вам очень признательна!».
Это письмо ко мне пришло из Петрозаводска от Светланы Комлевой. (Далее репортёр дочитывает молча. Потом опять вслух). Здесь указан адрес, телефон и так далее.
Прозоров, сложив письмо, убрал его обратно в левый карман пиджака. Затем продолжил, державно, то есть, в упор и без улыбки глядя в правую верхнюю четверть:
- Дело в том, что таких писем мне поступило несколько. Не помню точно… семь или восемь. И телефонных звонков приходило семь или восемь. Из разных городов страны.
У всех моих читателей слишком часто происходило всё то же самое, с небольшими вариациями, но с точно такими симптомами, как и в разбираемых наших случаях. Контакт повсюду происходил один и тот же, будто бы он из-под некоего ксерокса потоком планомерно распространялся во все стороны. Словно растекался по стране, а может и планете. Все-все, кто писал или звонил, сообщали мне одно и то же, что и мы, мол, были раньше скептиками. И мы в это не верили, но теперь приходится. Сейчас такое поветрие крайне модно и потому проявляется чуть ли не повсеместно. Мы такие вещи очень хорошо чувствуем и понимаем. На самом деле это сверхъестественное явление существует. Как ни крути, оно с нами неразрывно и давно сидит в нас. Нам кажется, что этот внутренний человеческий монстр начал более активную охоту за людьми именно с началом информационной эры, особенно её цифровой стадии. Он реально вылез из телевизора и социальных компьютерных сетей и набросился на всех своих пользователей, которые оказались перед ним попросту бессильны. Он влез в них прежде всего через глаза и уши, но видимо и через какие-то другие каналы. Рефреном у всех моих читателей звучит одна только мысль: что нам делать-то теперь?! Не возвращаться же всем тем, кто хочет оставаться свободным, назад, в прошлый или позапрошлый век, где ничего такого не было?! Там-то наверняка нас не ждут. Да и скучно теперь будет без этих паразитов нашего сознания».
Тут Прозоров изобразил стеснительную улыбку доброго, но немного нашкодившего властителя дум и чаяний. Опять внимательно посмотрел в правую верхнюю четверть снимающего его объектива и сказал, подмигнув: «Зато у нептунян в лапах сейчас так весело! Обхохатываемся! Разве по нам не видно?!».