Бог. – Что ты делаешь?
Человек. – Землю пашу, хлеб выращиваю, детишек ращу, тебе поклоняюсь.
Б. – А праведно ли живёшь?
Ч. – Посты и заповеди чту.
Б. – А любишь ли ты?
Ч. – Конечно люблю, тебя, жену, деток, землю.
Б. – Это мирское, видимо ещё не дозрел.
Ч. – Научи.
Б. – Как, ежели ты постиг науки, в которых меня нет.
Ч. – Я думал, что незримо всегда присутствовал и руководил мною.
Б. – Присутствовал и наблюдал, и испытания посылал.
Ч. – Результат экзамена, можно узнать?
Б. – Можно. Не веришь ты в меня, хлеб и детишек растишь, думаешь, что это всё ты?
Ч. – Так, я это точно знаю и вижу.
Б. – Во, уже и знаешь, уже и видишь.
Ч. – Ты зачем меня задираешь, в неверие толкаешь?
Б. – Я? Пока ещё в рассудке не отвергай меня.
Ч. – Я вижу, я знаю, я чувствую, это же – «Я».
Б. – Предложила яблочко змея! Как же легко тебя ввергнуть в неверие – «он видит, он знает, он чувствует». Всё дело в том, что тебя просто не было бы и земли, которую ты пашешь, если бы не…
Человек замер, отложив в сторону мотыгу. Солнце палило нещадно, пот катился по лицу, но он не чувствовал ни жары, ни усталости. Слова Бога эхом отдавались в его голове. "Если бы не…" Если бы не что? Если бы не Он?
– Если бы не… что? – прошептал человек, глядя в бескрайнее голубое небо.
Б. – Если бы не замысел. Если бы не искра жизни, вложенная в тебя. Если бы не та сила, что заставляет зерно прорастать, а сердце – биться. Ты видишь, знаешь, чувствуешь, но не понимаешь, откуда это все берется. Ты – лишь инструмент, а я – музыкант.
Человек опустился на колени, комья земли больно впивались в кожу. Он смотрел на свои руки, загрубевшие от работы, на землю, которую он так усердно возделывал. Он всегда считал, что это его заслуга, его пот, его труд. Но сейчас, услышав слова Бога, он почувствовал, как рушится его мир, его убеждения.
– Но… я же работаю, я же стараюсь! – воскликнул он в отчаянии. – Я же не просто жду, когда все само собой вырастет!
Б. – Старание – это хорошо. Труд – это похвально. Но кто дал тебе силы стараться? Кто вложил в тебя желание трудиться? Кто наполнил землю плодородием? Ты думаешь, это все случайно?
Человек молчал, опустив голову. Он чувствовал себя маленьким и ничтожным перед величием Бога. Он понял, что его "Я" – это лишь малая часть чего-то гораздо большего, непостижимого.
Б. – Любовь, о которой ты говоришь, – это лишь отражение моей любви. Любовь к жене, к детям, к земле – это все проявления той искры, которую я в тебя вложил. Но ты должен научиться видеть эту искру во всем, в каждом живом существе, в каждом мгновении жизни.
Человек поднял голову и посмотрел на небо. Впервые он увидел его не просто как голубой купол, а как безграничное пространство, наполненное тайной и величием. Он почувствовал, как в его сердце зарождается что-то новое, что-то большее, чем просто любовь к близким. Это было осознание связи со всем сущим, понимание своей роли в этом огромном замысле.
Ч. – Я… я начинаю понимать, – прошептал он. – Я был слеп. Я думал, что все зависит только от меня.
Б. – Не вини себя. Это путь познания. Главное – не останавливаться на достигнутом, продолжать искать, продолжать учиться.
Ч. – Но как мне научиться видеть эту искру? Как мне понять твой замысел?
Б. – Открой свое сердце. Слушай тишину. Наблюдай за природой. Ищи меня в каждом мгновении жизни. И главное – люби. Люби безусловно, люби без остатка, люби все, что тебя окружает.
Человек поднялся с колен, взял мотыгу и снова принялся за работу. Но теперь он делал это не просто как ремесленник, а как сотворец, как участник великого замысла. Он чувствовал, как его труд наполняется новым смыслом, как каждое движение становится молитвой.
Солнце продолжало палить, пот катился по лицу, но теперь он чувствовал не усталость, а радость. Радость от того, что он жив, что он может трудиться, что он может любить. Радость от того, что он – часть чего-то большего, что он – часть Бога.
Вечером, вернувшись домой, он обнял жену и детей с новой силой. Он смотрел на них и видел не просто своих близких, а отражение божественной любви. Он видел искру жизни, сияющую в их глазах.
Он сел за стол и поблагодарил Бога за хлеб насущный. Он ел его не просто как пищу, а как символ жизни, как дар, ниспосланный свыше.
