Спустившись во двор, он заспешил к цеху. «Не греметь ключами, не греметь, — приговаривал он про себя, — как же их тут разобрать, столько ключей». Глянул вверх, новолуние. «На тебя, красавица, никакой надежды», — обратился беззвучно к ночному светилу. Поставив лампу около двери в цех, художник присел на корточки и осторожно разложил на траве ключи. «Вот этот, пожалуй, что подойдёт», — взглянул он на встроенный замысловатый замок на двери. А дальше всё пошло уже легче, лестница вниз, одна дверь, другая, третья, вот и «винный погребок». Он шёл по длинному узкому тоннелю, не обращая внимания на бренчание ключей. «Сейчас нас с вами уже никто не услышит… Стоп!» Справа из стены торчал ржавый крюк, который вполне можно было пропустить в этом бесконечном коридоре. Под крюком художник разглядел ещё один замок. Перебирая ключи под тусклым светом лампы, он снова отследил то же ощущение в солнечном сплетении. На этот раз пришлось перепробовать не один и даже не пару ключей. Дверь долго не хотела впускать. «Ну, вот и оно!» Множество пластин лежали аккуратно сложенные вдоль стены до самого потолка просторного помещения. «Сколько ж их тут? На всю жизнь хватит… И пересчитать их невозможно… Нужно торопиться». Разместив во внутреннем кармане две штуки, Николай оглянулся, медленно обвёл взглядом стены комнаты. Дверь, в которую он только что вошёл, почему-то обозначилась с другой стороны — противоположной. Шагнув к ней, мужчина не обнаружил за дверью железного крюка, да и замка, над которым он столько возился, в ней не оказалось. Художник вернулся в хранилище. Несколько раз мужчина обошёл и прощупал все стены, рассматривая под лампой каждый сантиметр. Всё тщетно. «Одна дорога!» Русский медленно опустился на пол, опёрся спиной о холодный сухой камень, выступающий из стены. Им овладело чувство полного бессилия и покорности. Сколько времени продолжалось это немое принятие, он уже не отслеживал. «Там, наверху, наверное, уже утро». Ноги затекли. Опёршись руками о каменный пол, художник поднялся и направился к единственному выходу, который предлагал ему некто, и этот некто совершенно ясно дал понять, что дверь за собой закрывать не стоит.
Вот уже несколько часов мужчина бродил по странному каменному лабиринту, не встречая на пути никаких маяков и ориентиров. Масла в лампе почти не осталось, несколько раз он ложился на спину, но сырой холодный камень, который не давал долго оставаться неподвижным, да и мысль, что лампа скоро погаснет, неумолимо гнала вперёд. И казалось, что ходит он по одному и тому же месту, что совсем рядом непременно есть какой-то ключик, выход… Ещё немного, и ключик этот обязательно найдётся. «А ключи-то я оставил… но сейчас их уже не найти». И снова тоннель, прямой как стрела, манил, зияя пустотой. Николай побежал. Шаги гулким эхом отражались от стен и потолка, и невозможно было разобрать, что так грохотало, эхо или его сердце. Казалось, оно сейчас вырвется из груди. В горле пересохло. «Ещё немного… немного…» Окончательно задохнувшись, художник остановился. Опершись спиной о стену, он упёрся обеими ногами в противоположный угол и медленно сполз на пол. Тоннель казался совсем узким. Лампа погасла, а руки нащупали в стене металлический предмет. Исследуя свою новую находку, Николай инстинктивно потянул тяжёлую ручку на себя, нет ответа. Он налёг на неё так сильно, что сдавленный крик вырвался из его груди, скорее это был свист — звериный свист бессилия и ужаса. Стена задрожала и, медленно отодвинув своего повелителя, подалась в сторону, открывая новое пространство. Мужчина расслышал гул, похожий на шум воды. Неожиданно мощный поток со скрежетом ворвался в тоннель, увлекая за собой всё, что встречалось на пути, быстро заполняя водой доступное ему пространство. «Эти знания не могут достаться людям. Люди не готовы… Эпоха колонизации… не готовы… всё правильно», — пронеслось в угасающем сознании. Хранилище, тоннель, цех, двор — всё мгновенно заполнилось водами огромной подземной реки.
***
Имущество, которое удалось спасти, европеец поспешил вывезти на своём судне. Но волей случая корабль у самых берегов Португалии захватили морские пираты. Фернандо повезло, грабители завладели лишь его добром. Они щедро оставили ему жизнь, выбросив за борт недалеко от суши. Волнами океана португальца прибило к берегу, и его подобрали монахи-отшельники, живущие в горных пещерах. Они выходили страдальца, но спасли не только тело. После этого потрясения рассудок Фернандо обратился к совершенно иной стороне бытия. Европеец уверовал. Со временем он смирился со своим положением и завещал имущество, оставшееся за ним на большой земле, своим спасителям. Это был долгий процесс, так как документов у новоиспечённого монаха при себе не оказалось. Потребовались свидетели. Но Невидимый разрешил и эту «головоломку». Так оставшиеся у Фернандо картины Николая попали в надёжные руки. Правда, имени на них не было. Но их автору предстояло рано или поздно заявить о себе. В космосе ведь нет времени, там всё происходящее живёт одновременно. Время — только одно из «преимуществ» и инструментов Земли.
