(История про Fox Reggae)
Ромеро «Ритм» Фикус (да, фамилия настоящая, и да, его в школе дразнили), лидер группы «Лисья Чесотка», отпраздновал релиз нового альбома Fox Reggae. Первым делом он зашёл на «Музон-Галактику» и залил туда текст своего хита Sunny Alien (ну, там про то, как инопланетянин загорает). И тут прилетело:
ОЦЕНКА: 1/5 — Текст на иностранном языке.
Подпись: Редактор Лисицына.
— Что за...? — Ромеро почесал затылок. — Альбом же называется Fox Reggae! Это стиль! Как я могу петь регги про солнечного пришельца на русском? «Солнышко-инопланетянин, мне не больно-больно»? Да это же кощунство!
Он нажал кнопку «Спросить Редактора». Экран погас, потом замигал радугой, и появилась... Лиса.
Не картинка. Настоящая, рыжая Лиса в маленьком пиджачке и с галстуком-бабочкой. Она сидела за виртуальным столом и сосредоточенно тыкала лапой в клавиатуру. На бейджике: «А.И. Лисицына. Главный по Смыслу (и Хвосту)».
На столе у неё лежали десятки папок с надписями «СВОЁ» и «ЧУЖОЕ». Между ними — прозрачная банка с сухариками, на которой чёрным маркером было выведено: «ПРОПУСК». Лиса чуть касалась её лапой, когда произносила слово «хруст».
— Мяу? То есть... Гав? А, нет, — лиса поправила бабочку. — Здравствуйте, пользователь Фикус. Чем могу помочь? Предупреждаю, я занята. Пишу отзыв на сардельки.
— Лисицына?! — Ромеро ахнул. — Вы поставили моей песне единицу! За то, что текст на английском! Но портал-то русский!
Лиса взглянула на экран, потом на Ромеро, снова на экран.
Медленно достала из-под стола огромную резиновую печать с цифрой «1» и ЧПОК! – тюкнула ею прямо по тексту на мониторе.
— Правила, — сказала Лиса важно, убирая её обратно. — Портал русский. Значит, текст должен быть на русском. У меня тут Правило 34-бис: «Если слова не хрустят, как хлебцы — это иностранщина. Ей — единица». Ваши слова... 'sunshine', 'brain'... на вкус как мокрый картон.
— Поймите, Фикус, — неожиданно серьёзно продолжила Лиса, — если мы пустим один «sunshine», завтра здесь будет тысяча. И никто уже не вспомнит, как хрустит по-нашему.
Она отвела взгляд, и на секунду показалось, что в нём мелькнула усталость.
— Но это же стиль! — завопил Ромеро. — Fox Reggae! Музыка из тёплых берегов и кокосовой тени! Язык, на котором поют о свободе и солнце. Как и мой родной — он звучит по-своему, так же, как французский шепчет в стихах, а итальянский льётся в ариях. Музыка и слова не знают паспортов — они живут на тех языках, на которых рождаются. Английский — это как полосатый свитер на лосе: странно, но верно!
— Лось? Где лось? — насторожила уши Лиса. — Про лосей я правил не писала… хотя, подождите, может, стоит ввести? «Правило 76-Рога: любое упоминание копытных — повод для дополнительной проверки».
Она прищурилась, будто высматривая лося прямо в комнате. Потом тряхнула головой.
— Ах да, вы прислали второй вариант песни. Опять на английском, после моей единицы.
— Ну да! Конечно! — Ромеро уже готов был биться головой о стену. — Это же регги! Его нельзя переводить — как ваше имя, Лисицына: тоже ведь не хрустит, но за это же вас не депортируют в архив.
Лиса посмотрела на бейджик, осторожно лизнула его. — Хм. Действительно. Как-то… тревожно. На вкус — будто имя пытается что-то скрыть.
Она подняла печать над бейджиком.
— Стойте! — Ромеро вскочил. — Не надо!
Лиса опустила печать, чуть разочарованная.
— Вдруг там спрятан подвох! — Лиса сузила глаза. — Может, он замаскирован!
— Какой подвох?! — взвыл Ромеро. — Это просто текст песни! Sunshine in my brain, I feel no pain! Никакой маскировки — я ж не шифровальщик в подпольном оркестре!
— Ага! — Лиса торжествующе ткнула лапой в экран. — Вы сейчас сказали это с акцентом! Как настоящий иностранец! Или... шпион! Может, вы под видом музыканта хотите распространять... инопланетную грамматику?!
На экране вспыхнула крупная красная надпись: ВНИМАНИЕ: ВАШ АККАУНТ ПОДЛЕЖИТ БЛОКИРОВКЕ.
Под ней — мелким, едва читаемым шрифтом: До проверки, насколько ваше творчество звучит по-нашему. Примерный срок — вечность плюс-минус пара жизней.
Ромеро замер. Если его забанят, альбом исчезнет, все треки сотрут с сервера. Десять лет работы — в цифровую яму без дна.
Лиса, не отрываясь от клавиатуры, добавила:
— И если вы попытаетесь оспорить решение… — Лиса подняла бровь. — Правило 92-Реверс: «Жалобы считаются признанием вины».
— Я из Перми! — простонал Ромеро.
— Пермь? — Лиса нахмурилась. — Это где? На Ямайке? Звучит подозрительно. Может, вам спеть это на... языке мандалорских светлячков? Чтобы доказать, что вы не шпион? У меня есть Правило 55-Прыжок: «Если подозрительно — пусть споёт». Или станцует. Я люблю танцевать.
Лиса сделала пируэт и чуть не упала со стула.
— У нас ещё есть Правило 88-Завиток: «Если автор долго думает — он думает опасно». И 101-Печенька: «Никто не выше печеньки. Даже я».
Последнее она произнесла тихо, с блеском в глазах — тем самым, в котором радость и угроза выглядели одинаково. От этого Ромеро стало не по себе.
— Последний шанс, Фикус, — мягко, почти ласково сказала Лиса, поигрывая печатью. — Либо поёте на лисьем, либо мы вас… переводим в архив.
Навсегда.
Ромеро хотел возразить — но слова вдруг застряли. Он услышал свой голос… со стороны. Обернулся — и понял, что это говорила Лиса. Теми же интонациями, теми же паузами, тем самым нервным смешком, который всегда считал своим.
— Sunshine in my brain… — прошептала она уже точно его голосом, но губы не шевелились.
На секунду ему показалось, что это он сам, где-то внутри экрана, повторяет эти слова.
И только тогда он понял, что часть фразы, которую она произнесла, он никогда не писал.
Ромеро сглотнул. Архив — это не просто забвение. Это цифровой вакуум, где песни крутятся в тишине, и никто их не слышит. Он понял: логика здесь бессильна. Посмотрел на текст, потом на Лису, которая в этот момент пыталась поймать свой хвост. И его осенило.
— Лисицына! — сказал он громко. — Я перевёл текст! Специально! На... лисий!
— На... лисий? — Лиса замерла.
— Ага! — Ромеро набрал новый текст:
Санни Алиен (альбом Фокс Рэггей)
Текст на Лисьем:
"Шш-ш-шиика-брейн, фииил-ноу-пшшш-пейн!
Ффоокс-Рэггей-инна-соул, шшш-мейк-ми-хррр-хоул!"
Он отправил.
Лиса уткнулась носом в экран, зашипела, хвост забарабанил — бам-бам-бам. — 'Шшшиика' — это же похоже на шипение горячей сосиски! 'Пшшш-пейн' — как будто крадусь за мышкой! 'Хррр-хоул' – шедевр! Прям как я, когда довольна! Это аутентичный лисьячий фолк-реггей — ароматный, как чай с дымком у лесного костра… и вкусом устриц, которых туда зачем-то бросили!
Она схватила печать «5» с косточкой и трижды влепила её в текст.
— Молодец, Фикус! – Лиса облизнулась. — Теперь это хи-хит! Правила исполнены! Э.Э.!
Связь прервалась.
Ромеро «Ритм» Фикус сидел и смотрел на текст, который теперь выглядел как стенограмма лисьего собрания по обсуждению трёх китов радости: звука, добычи и тепла.
Его альбом Fox Reggae получил 5/5 за шипение, виляние хвостом и «хруст смысла».
Он выдохнул. Экран мигнул.
ОЦЕНКА: 0/5 — Подозрительная пауза.
Подпись: Редактор Лисицына (с прищуром).
– Я… просто пил чай, – растерянно произнёс Ромеро.
Проверка личности: физический доступ.
Надпись мигнула — и экран погас.
В тишине раздалось лёгкое потрескивание и USB-порт чихнул искрой.
Следом, с приглушённым «шурх-шурх», наружу выбралась Лисицына, волоча за собой сетевой кабель, намотанный на хвост и держа в лапах — гигантский пакет хлебцев.
Она села напротив Ромеро и хрустнула — медленно, демонстративно, со вкусом.
– Вы уволены, – сказала она, облизнув лапу. – Но альбом… и вы… теперь в моей коллекции. Для постоянной экспертизы.
И юркнула обратно, прихватив флешку со стола.
Ромеро остался один и подумал, что все песни мерят на вкус. И что кто-то там, за экраном, всегда голоден.
