сознания дошли слова Седого:
-Кто еще хочет попробовать “мамочку”? Ох и хороша сегодня “мамочка”!
Сколько их было потом, он уже сбился со счета. Колени уже дрожали от усталости, внутри все горело, и он уже просто свалился на пол. Под руки его уволокли на его постель.
И первое, что пришло ему в голову, когда стал приходить в себя, была мысль: бедные женщины, неужели и им приходится всегда так, когда их насилуют? Неужели и я так поступил с Полиной? Мне же хотелось совсем другого. Я ведь мечтал, что для нас с ней это станет райским наслаждением.
А потом пришла злость, ненависть ко всему, и к себе тоже. Был бы у него сейчас автомат и десять магазинов, он бы все до единого патрона истратил бы. Расстрелял бы всех, не оставил бы ни одного живого. А потом и сам застрелился.
Но автомата у него не было, он едва пережил эту ночь и утром в раскорячку еле дотащился на утреннее построение. Так началась его жизнь в колонии.
продолжение следует.
