присутствующие в кафе, не сговариваясь, обратили на нее свои взоры, восхищаясь гармоничной красотой и хорошим вкусом. Поцеловав Николая в щеку, блондинка, не присаживаясь, с удивлением посмотрела на Анжелу. «И это и есть та женщина, которую ты так сильно любил? —искренне удивилась она. — Это ради нее ты готов был на все. Это ее ты лелеял, посвящал ей стихи, дарил подарки,и ничего для нее не жалел? Это ее ты ревновал и не спал ночами? Ты, умный, образованный, красивый, добрый, сексуальный — лучший мужчина на свете! Ну, Николай, ты меня удивил. Похоже твоя любовь была и зла и слепа. Или я просто ничего не понимаю в женщинах и людях вообще».
Положив на плечо Николая руку, которую украшали удивительной работы браслет и кольца с бриллиантами,блондинка, потеряла интерес к Анжеле. Взяв Николая за руку сказала: «Поехали,дорогой, зная, как ты любишь балет, я купила для нас билеты в большой на твой любимый Щелкунчик». Николай был смущен и обескуражен : «Ну, зря ты так, Юлиана. Ну не всем же женщинам дано быть такими умными и благодарными, как ты».
Николай встал.«Извини, Анжела, спасибо за тетрадь, рад был тебя увидеть». Юлиана взяла Николая под руку, и они удалились. Оставив покрывшуюся лиловыми пятнами Анжелу сидеть перед так и не тронутой чашкой чая.
Отъехав от кафе два квартала, красный кабриолет остановился у метро. «Ну, спасибо вам, Юлиана, красиво сработали», — сказал Николай, отсчитав оговоренную заранее сумму и вручив ее блондинке. «Не за что, если что, обращайтесь еще. Наша фирма выполняет любые заказы и предоставляет любые услуги».
Николай Николаевич смотрел как тёмная вода уносит белые обрывки разорванного письма от Татьяны и вспомнил вдруг Машеньку. Однажды Николай Николаевич зашел в большой супермаркет. Вроде бы ему ничего не надо было, но все же он прошелся по рядам. Равнодушно рассматривая товар, Со скуки он стал нюхать флаконы с одеколоном. В зеркальном отражении Николай Николаевич увидел продавщицу: маленького роста, талия как у осы.
Личико у продавщицы миленькое, а грудь торчком.Николай Николаевич про одеколоны забыл и сделал попытку познакомиться. Если верить бирочке на ее груди,продавщицу звали Машенька. Николай Николаевич предложил ей после работы встретиться. Грозился заехать,приглашал в кафе, даже в театр сходить, просил телефончик. Машенька отшучивалась, улыбалась и стреляла глазками в сторону камеры наблюдения.Николай Николаевич ушел, но Машеньку не забыл, намереваясь еще вернуться.
Забыл он ее только через два дня, из-за суеты сует, но,проезжая как-то вечером по той же улице, увидев неоновую рекламу магазина — вспомнил. Увы,супермаркет был закрыт, время позднее. Николай Николаевич, сбавив скорость, проехал мимо и снова загорелся Машенькой.
Проехав немного дальше, у подземного перехода он увидел группу постоянно стоящих здесь шлюх и на тебе,среди них Машенька.Николай Николаевич притормозил и поманил Машеньку пальцем.Она подошла, и он велел ей сесть в автомобиль. Она в машину села и, не тратя лишних слов, предложила свой ассортимент: за час в машине от пятидесяти баксов, если домой и на ночь, то сто пятьдесят. Николая Николаевича не очень смутили слова Машеньки,он решил:Если человек долго не добивается того,чего ему хочется, то со временем рискует это желание потерять.Поэтому продолжил уговоры.-«Ну что же ты, Машенька, — Николай Николаевич выбрал тон сожаления, — я же тебя уговаривал, приглашал в кафе посидеть, в театр предлагал сходить. Пытался ухаживать, а ты нет да нет». «Ты извини, — выбрав печальный тон, ответила Маша, — но мне было нельзя. Нам знакомиться с покупателями начальство запрещает. Я ведь была на работе. Ну, так как, — голос Машеньки стал деловым, — ты заплатишь за час или за ночь?» «Машенька, — вкрадчиво ответил Николай Николаевич, — а ведь мое предложение остается в силе.Хочешь, посидим в кафе, хочешь, пойдем на концерт». «Ты извини, — грустно ответила Маша. — Наш сутенер этого не любит. С клиентами отношений иметь нам нельзя. Я ведь сейчас тоже на работе."
Казалось бы, жизнь – штука не такая уж сложная, соблюдай определенные правила, будешь цел и невредим. Однако в жизни, как на дороге: всегда найдутся такие, кому на правила наплевать.
Уже находясь в зрелых летах,Николай Николаевич начал ухаживать за Анютой и все правила соблюдал. Цветы дарил (и не только), был внимателен, нежен. Вел себя как и должен себя вести влюбленный мужчина. Он искренне желал Анюте добра. Находясь с таким мужчиной рядом, у любой девушки появлялась прекрасная возможность с каждым днем становиться всё лучше и лучше.Но и в этом случае Николй Николаевичу пришлось убедится:Чем настойчивей человек требует любить себя, тем меньше шансов,что его полюбят.
В тот вечер, во время антракта, они сидят в буфете театра. Николай Николаевич держит Анютину руку в своей. На стене портрет Максима Горького с надписью: «В человеке все должно быть прекрасно».
Николай Николаевич говорит Анюте слова, которые должен говорить человек, которому она не безразлична.-«Ты чудная девушка и мне с тобой хорошо. Но зачем ты так коротко стрижешься и красишь волосы в радикально черный цвет? Ведь от природы ты светло- русая и тебе это очень шло. И еще, может быть вместо кроссовок нужно было одеть туфельки на каблучках – хотя бы в театр. Вместо джинсов юбочку, вместо свитера блузку. Одежду, которая бы не скрывала, а подчеркивала твою красоту. И зачем в театральном буфете заказывать пиво? Не лучше ли сок, чай, кофе. И почему ты не хочешь возвращаться в зрительный зал? Ведь надо же приобщаться к прекрасному, к общепризнанной мировой культуре. Пьесы Чехова актуальны всегда». «Ну, Вы меня сегодня особенно достали», - обиженно сказала Анюта, освободив свою руку из руки Николай Николаевича. Она допила пиво. «Я-то думала, что Вы мужчина с понятием, и что со вкусом у Вас всё в порядке. А Вы просто старпер в пиджаке и шляпе». Анюта поднялась со стула и гордо удалилась в сторону гардероба. Оставшись один Николай Николаевичь лишний раз утвердился,что в мире людей каждый пишет правила под себя. Прозвучал третий звонок.
В связи с возрастом и болезнями на Николай Николаевича навалилась депрессуха. Она терзала его уже третий год, но Николай Николаевич оказывал ей всяческое сопротивление. Пробовал отвлечься то на то, то на это, пытался заниматься то тем, то этим – одним словом, за себя воевал. И даже однажды очередной раз влюбился в относительно молодую, симпатичную. Та делала ему процедуры от сахарного диабета. По депрессии был нанесен серьезный удар – и она отступила.
Николай Николаевич с молодой симпатичной расписались и на какое-то время он просто расцвел. А вот молодая симпатичная, теперь уже жена, этим фактом была недовольна. У нее были другие планы.
Где-то спустя год после росписи в ЗАГСЕ, она, переходя на крик по каждому пустяку, сорвала с себя маску уважающей мужа жены словами: «А я то, дура, была уверена, что ты серьезно болен и через год-два уже сдохнешь. А ты цветешь и пахнешь. Будь ты неладен!» И молодая симпатичная подала на развод. Отсудив у Николай Николаевич все, что смогла, она ушла к другому.
Сразу после развода Николай Николаевич опять впал в депрессию. На этот раз она оказалась гораздо сильней. А время спустя мозг Николая Николаевича начал вытворять всё, что ему заблагорассудится. Мозг активно жил своей жизнью, совершенно не считаясь со своим хозяином. Помимо этого,последнее время Николай Николаевич страдал от головных болей. Мозг в его черепной коробке будто сошёл с ума.
Вот и сегодняшней ночью мозг Николай Николаевича никак не давал уснуть утомленному за день Николаю Николаевичу. В бодрствующей голове, лежащей на подушке, без остановки проносились какие-то мысли. Слышались разные голоса, появлялись разные видения – Николаю Николаевичу ничего этого не хотелось. Он мечтал о покое, о здоровом сне.
Ему хотелось, закрыв глаза, раствориться в темноте, не испытывая никаких чувств и страстей. Ни с кем не спорить, никому ничего не доказывать.
А мозг, не считаясь с хозяином, продолжал терзать его изнутри. Мозг упорно продолжал приносить то разнообразные мысли,то воспоминания из детства, то из прожитого дня, то еще черт знает откуда.
Николай Николаевич пытался разными способами обмануть свой мозг. Он считал до ста, представлял какой-нибудь неподвижный предмет и не сводил с него закрытых глаз, концентрировал своё внимание на чем-либо – бесполезно. А также переворачивался с боку на бок, взбивал подушку, укрывался с головой одеялом – не помогало. Мозг был неумолим, неутомим.
А когда Николай Николаевичу удавалось погрузится в беспокойный,а иногда и кошмарный сон,мозг своей активности не снижал. Пугая происходящими во сне событиями, которые вынуждали просыпаться в холодном поту.
Проснувшись Николай Николаевичь констатировал, что независимо от того, что ему снилось оставаться в происходящим с ним во сне ему не хотелось.
Лежа на спине,разглядывая потолок Николай Николаевич вдруг вспомнил, что его мозг выкидывает разные фортели не только ночью, но и в дневное время суток. Например: когда Николай Николаевич занимается каким-нибудь важным делом, требующим сосредоточенности, из далеких глубин подсознания вылезает какая-нибудь мелодия или песенка, которую Николай Николаевич никогда вслух не пел. А мозг беспрерывно поет разными голосами или воспроизводит сложнейшие отрывки из музыкальных произведений. Даже во время занятий сексом в голову лезут незваные мысли, часто приводящие к половому бессилию или беспричинному смеху.
И во время чтения книг или важных документов, отведя глаза от прочитанного Николай Николаевичь не мог вспомнить, о чем читал – мысли-то о другом.
Отчаявшись от своего бессилия руководить мыслительным процессом, Николай Николаевич все-таки нашел способ показать мозгу, кто в его теле хозяин.
Дуло нагана уперлось в нёбо. Бах – и непокорные мозги Николая Николаевича расползлись розово-сероватой массой по белой стене.
После смерти все его прижизненные пережиания,страхи,волнения оказались напрасны. Оказалось,что после смерти нет ничего-бесконечная пустота.
P.S.Последние годы жизни Николай Николаевич никому не задолжал и никому не занимал. Ни с кем не связывался и ни с кем дел не имел. Ни о ком не сплетничал и ни во что не вмешивался. Никого не любил, никого не винил и ни к кому не испытывал чувства ненависти.
Когда Николай Николаевич добровольно ушёл из жизни, этого никто не заметил и провожать его никто не пришел.
