Иногда помимо нас с Генкой, были у И другое посетители. Просили они совета или напутствия. Давал совет по просьбе и изрекал И напутствие и делал это с большой охотой, с безграничной радостью. «Вот, пришли они ко мне за добром, – делился после ухода последнего просителя И с нами своими рассуждениями. – И я им даю добро. Как могу им ответить отказом, да чтобы после этого жизнь их поменялась, невозможно сие. Обязательно найду слово нужное, именно ему нужное в эту минуту и сердце его после слова сего наполнится светом лучезарным и душа очистится от грязи. Вот и помогаю, как умею и чем могу. Всё в жизни должно быть по справедливости».
Не раз убеждался, что И был не только умён, но и до шуток горазд. Ловил на тонкостях, облачал в обёртку яркую, смеялся сам и смехом заражал остальных. «Смеёшься, – говорил, – значит расстаял лёд в сердце твоём. Освободил место для тепла. Оно даёт нам огонь жизни». Но случалось, шутил он жёстко, словно линчевал, и становилось от них муторно и противно. И не давал тогда И объяснения своим словам. Молчал и улыбался.
***
После недельного отсутствия пришёл Генка, весь продрогший и замёрзший, морозы в тот год установились ранние и крепкие, и говорит, мол, так и так, пропал наш И. «Как пропал?» – вырвалось у меня. – «Внезапно», – больше ничего из Генки вытянуть об И не удалось.
Опечалили слова друга. Уж очень мне хотелось не раз побеседовать с И, ещё дольше и дальше вести с ним знакомство. После этого визита Генка снова запропастился. Страна у нас огромная, затеряться можно легко и с такою же лёгкостью однажды где-то найтись. Постучался в дверь под Рождество. Стоит весь какой-то блеклый, понурый, взгляд отрешённый. «Где бы, что делал?» – «То да сё, понимаешь, случилось, так и сяк, вот, – говорил непонятно и скомкано, а и там был, и сям носило. Вот, решил приехать. Немного отдохнуть». Предложил чаю, и Генка не отказался. Пил чай молча. О чём-то думы гонял, лоб весь был в складках. Потом понемногу разговорился: «О том, что пропал И, ты знаешь. Но не знаешь, что за день о пропажи я был у него. Он попросил прийти одному. Помимо меня были гости. Много И шутил, сыпал остротами как из рога изобилия. Перед тем, как гости засобирались восвояси отбыть, он говорит: Вот вам моё последнее напутствие. Последнее напутствие Иринарха. Сердечного друга вашего. Будьте скромны в желаниях ваших. Ешьте печёную брюкву и сырую тёртую редьку, заправленную маслом конопляным. Посыпайте по желанию солью, либо сахаром или чёрным молотым перцем. И да пребудет с вами понос и золотуха…»
п. Глебовский, 25 августа 2025 г.
