Красивую, весёлую, озорную студентку-отличницу и активистку звали Лариса Сергеевна, но для однокурсников она оставалась просто Лариской — яркой, бесшабашной, неизменно притягивавшей взгляды студентов с других факультетов.
В группе упорно ходили слухи, что у неё роман со студентом-очкариком Васей, хотя никаких близких отношений между ними не было и более того, Васе порой казалось, что сама Лариска ненавязчиво подогревает эти сплетни — будто ради забавы или чтобы держать окружающих в лёгком напряжении.
Осенью, после возвращения из колхоза, где студенты помогали убирать урожай, на студенческой вечеринке в частном доме на окраине города между Васей и Лариской действительно проскочила искра.
Когда девушки, готовившие угощение, пригласили всех к столу, на котором стояли тарелки со скромными студенческими закусками, бутылки дешёвого портвейна и водки «Московская», Лариска решительно отодвинула в сторону старосту группы Нину Редькину и уселась на лавку рядом с Васей — словно по праву.
Весь вечер Вася танцевал только с Лариской, а если кто-то из других студенток пытался пригласить его на «белый вальс», она останавливала их одним лишь взглядом — грозным, многообещающим, а порой и вовсе недвусмысленным: «Отвали!»
В углу на тумбочке шипел и заикался старенький патефон, выводивший надтреснутым голосом:
О, голубка моя, как тебя я люблю,
Как ловлю я за рокотом моря
Дальнюю песнь твою… песнь твою… песнь твою…
После застолья слегка опьяневшая Лариска потянула Васю в сарай — на сеновал, где испуганно квохтали куры, за перегородкой блеяла коза, а во дворе громко лаяла лохматая дворняжка, непонятно на кого.
В прохладном сарае Лариска, жалуясь на холод, прижималась к Васе, обнимала его за шею, будто ища тепла и защиты, согревала свои ледяные пальцы на его груди и животе.
Вася растерялся от столь решительных действий Лариски и вместо того, чтобы крепко обнять и поцеловать её или хотя бы прижаться к ней и зарыться вместе в пахнущее клевером и ромашками сено, он не нашёл лучшего выхода, чем предложить ей вернуться в тёплый дом.
После этого случая Лариска несколько дней смотрела на него с пренебрежением и ехидной улыбкой, словно говоря: «Ну и телёнок же ты, Вася!», но со временем её гнев сменился милостью: она не только научила его правильно целоваться, но и открыла для него иные грани близости, и они стали по-настоящему близкими друзьями.
