У «разбитого» колена

просто жалела Андрея. Но это уже совсем другая история. История его любви и её, пусть будет, жалости. Единственный человек в этой жизни, который его слышал, тоже ушёл. Такова роль физической травмы вкупе с психической травмой одиночеством, последствия которой нашему герою тоже предстоит решать.
 
   Не спешите обвинять Андрея в слабости, как и он не желал бы другим испытать подобное. Потерять всё в одночасье по вине самых близких людей. Выпасть из жизни на год и больше. И бороться и жить с этим до конца своих дней. Это не та ситуация, когда можно говорить на равных. Помните, всегда легко осуждать поведение человека, попавшего в беду, когда сам и мизинца в жизни не резал.
 
   Андрей вернулся в свой небольшой посёлок. Надеюсь, что это ненадолго и мы вновь встретимся с ним в Москве. А пока его история вызывает у меня сильное чувство сопереживания и участия. К тому, как моему другу пришлось прожить всё это время с болью в жутком одиночестве, в городе, где и здоровый никому не нужен. Андрей часто говорил мне, что у него полно врагов и завистников. А ещё… уже сквозь слёзы… что, только не для их радости, этой травмы в том числе не должно было быть.
 
   У «разбитого» колена есть ряд преимуществ. Можно уже никуда не спешить, не бежать на работу в этом мегаполисе. В очередную больницу съездить можно на такси, всю дорогу рассказывая водителю, как ты одномоментно потерял всё, и принимать слова сопереживания и поддержки (благо, люди, действительно добрые, ещё остались). За водкой, чтобы забыться (а иногда кажется, что без этого никак и сейчас просто сгоришь от боли, душевной и физической), можно и на костылях дойти в соседний магазин при одном желании. Мячи спортивные, коньки, да почти весь спортинвентарь можно продавать уже (за ненадобностью, да и деньги на водку нужны же).
   Вот только из минусов «разбитого» колена то, что в глаза брату, начальнику, другим «солдафонам», действующим и отставным, смотреть уже не хочется. И руки жать тоже. Матери иногда не хочется звонить. Всё чаще забыться хочется той же водкой (хоть и понимаешь, что лучше будет только на время – морально лучше). И очень хочется эту ногу вернуть. Свою, здоровую ногу. А ещё – и это, пожалуй, главное – иногда хотя бы быть услышанным. Если ты знаешь что-то больше, чувствуешь тоньше, мыслишь глубже, – хочется, чтобы близкие задали себе вопрос: а может, он прав? А не оставляли всё на русский авось. На него и так слишком много оставлено.