В моей жизни стало слишком много неприкосновенности, я не могу больше касаться откровенности внутри себя, мне физически сводит холодом и темнотой от прикосновения гримерской кисточки, и все от одного - я не могу больше касаться её...
В первый и последний раз, когда я сделал это, мне пришлось дотронуться до пронзительной и секретной банальности... Лучше б я до сих пор гримировался себе в своих странных фантазиях под ретро-героя романтика, сдабривая белилами скулы, а тенями - уголки глаз, не видя...
Прекрасной точеной фигурки её... Её имя не хочу писать лишний раз, даже синонимичных ему личных ассоциаций и ласковых прозвищ, чтобы не касаться этим памяти о ней...
Иронично, что все то - строки человека, натягивающие на полторса и руки по локоть муляж кистей и частей тела зрелого мужчины, я б даже сказал, начинающего увядать прожитым... Но только не для неё. Подсматривая маршрут её после работы (она работала гримером), неизменно вижу, как девушка, теперь состригшая длинные вьющиеся чуть каштановые локоны (в первый раз мне удалось их застать) подходит к памятнику, обнимает и очень нежно и долго смотрит на него, едва ль не шепча ему признания... Что связывало их?
Как долго и отчего я не смог все это перекроить ни образом "по случайности" похожим на него парикмахера, ни его ролями, что разучивал с ней в любительском театральном кружке, ни фотосессией?..
Впрочем, я так часто дотрагивался до болезненных тем наших отношений, что пора уже перестать грустить о их кровоточивости едва ль не в прямом смысле - от постоянного и многослойного грима мои глаза слезились до жжения, а кожа терлась о накладки до боли и покрывалась душащими испаринами. Но я уговаривал себя: "Хорошо, она любит его, а не тебя, но не он ли помог тебе быть к ней ближе, терпи это роман прошлого минувшей минимум 14 лет давности"... Дай угадаю, милая, первый мужчина, обещал жениться? А теперь ты закрываешь пустоту снова с ним, только его почерк, во всем, никто кроме меня не знает, что ты верна ему, хоть и общаешься с "другими" (то есть с моими костюмами и аксессуарами на один худощавый профиль, подседоватый парик и немного морщинистые руки... Счастливчик, что так не касаемо для твоего забвения, разменял уже четвёртый десяток, да?
Столько же, если не меньше, мне спрашивать себя - А тебе просто нравится самому играть в страсть к неприкасаемой или ты бежишь от касания к смыслу жизни?..
Мне теперь не до диллем - памятник ему не зря, он умер, а у меня на руках - она... Снимаю, наконец, накладные руки и торс с лицом, она так и не полюбила мой грим, мои тени, меня... Не дала себя поцеловать на нашей ссоре, я не выдержал и ударил её реквизитом от жуткой фотосессии (довольно она меня дразнила мужским костюмом, что идёт её причёске и моим вкусам)
- Нет, я не отпущу тебя, в отличие от него!
Мои слова, которыми я... Не знаю, коснулся ль её сердца...
В последний раз...
