то Дагона, под воду им "провели" телепатию для обмена опытом и информацией, и потому, даже в полном одиночестве Сэнди все узнала о биологии одних с ней, по её свойствам, созданий).
"...Как ты мог!.." - всхлипнула она, подозревая, после продажи жемчужных скорлупок, последует ещё - и их детей впридачу, ресторанам и медикам (пока маленькие, они крайне уязвимы, ведь не сразу даже могут говорить, а вот поддерживать им выживание легко, достаточно давать морской или речной воды). Ничто, после его бандитских выходок, не могло заставить её принять за правду, что он (и в самом деле!) просто и искренне, хотел взять её в жены и воспитывать их мальков, пока ещё есть время (с каждым размножением, по натуре своей, они сильно теряют силы и жизнь, а продолжительность таковой у них и так, по человеческим меркам, очень недолгая)
"Я так люблю тебя.. Моя Сэнди!"- чётко услышала она его сонный голос.
"Не верю.. Нет!.. Скорпио, ты меня использовал!" - сорвалась она на визг внутри себя и... Нашарив в только занимавшемся солнечном свете, зеркальце, разбила и с размаху полоснула осколком ему по кончику языка (он как раз приоткрыл губы). Она знала, что сейчас с перепугу он раздерет себе свой рот шипом (а там яд, что, конечно, смешается с, должной хлынуть, кровью, что везде закапает и, попав в воду, потравит плоды в жемчуге, оставляя ошметки янтаря на самой оболочке, делая его нетоварного вида). И сам он больше не сможет ничего сделать своим ртом, кроме как есть. И будет орать от дикой боли, ведь расковыряет себе и клыки, которые тоже служили ему оружием в естественной среде. И долго с муками кататься по отравленной субстанции, обжигая кожу и теряя кусочки плавательного приспособления. В итоге, Он... не умрёт, но не сможет никогда превратиться обратно в...
Маленькую красивую бойцовскую рыбку, так коротко, ей одной, гладящим манером подставлявшей когда-то пышные плавники и хвост. Сэнди, не оглядываясь, бежала, выломав его засов и накинув, скинутые им, в пылу погони между партами пустующих классов, его майку (она оказалась ей как раз немного прикрывающая бедра) и кожанную "косуху". ...Она искала только воды, тёмной, холодной и глубокой. Больше она не вернётся ни в мир людей, ни в свое общество, зачем только она вообще услышала мысли той черной рыбки, что ответила ей (это последняя тайна их секретного царства - понимать язык водоплавающих творений любого класса). Она хочет унести её с собой в тишину подводного мрака, подальше от тех глубин, где волны разметали её дневники и фотографии со Скорпио (их все ещё слабо касался лунный свет точно отблеск жемчуга)...
____
- Змея, что ты сделала с моим сыном?! Ну попадись мне только - придушу, мразь! - на все четыре стены - в пустоту - одно эхо, ярости,.. Матери, спевшившей так быстро, как только могла, из дальней подсобки школы, где жила, на помощь уж переставшему кричать Скорпио (Водная полуженщина-полузмея, терпя грузный и малоподвижный медленный хвост, давно перестала закупать себе и принимать, как она это называла, "оборотное зелье", чтобы экономить средства и давать его лишь её приёмному ребёнку).
- Успокойтесь, госпожа НагАйн. - сжались в комок запыхавшиеся от бега на её крик... Те самые немногочисленные молодцы (люди легко приняли б их за обычную стайку готов) из свиты черной рыбки-оборотня, оттаскивающие его в бинты из водорослей по старинному рецепту их популяции, счёт шёл на секунды, чтоб он остался жив, прежде чем он окончательно пропитается отравленными своей кровью жидкостями.
- Не затыкай мне рот!!! - огрызнулась на старшего из них Нагайн, с грустной заботой смачивая рулетиками из листьев морских трав приятное молодое лицо парня с изодранными чёрными губами. - Как вы посмели допустить все это, подонки?!
Далее последовал его сбивчивый рассказ. (остальные набрали воды в рот, боясь и дыхнуть) что принц акварис (так звали этих странных существ вод и, по возможности, ночи) закатил вечеринку в честь своей окончательной инициации (убил, после стольких лет поисков и страшной борьбы насмерть, в пруду на конце города гигантсткую черную амфибию-гермафродита Динос, что умудрялась подниматься из-под глубин так, чтоб быть непойманной людьми, и с завидной регулярностью пожиравшей их единицы). Понятное дело, что по такому случаю он мог делать,что хотел. А хотел он лишь хоть непродолжительную каплю эндорфинов в личном существовании... - основать свою крошечную колонию-семью, которую будет холить, кормить, защищать, как всякий нормальный самец, симпатичная ему русалка для этого давно приглянулась.
- Мы отговаривали его, чуя, что то та ещё сука - заключил он (выживая веками бок о бок с человечеством, акварис не могли не нахвататься их дурных привычек и слов) - Но он велел уйти нам с его пути, пока он всех нас не прибил окончательно за оскорбление "его принцессы"...
- Скорпио, ты слышишь? Это мама - уже не слушала его ехидна, шипением бешенства, кончиком хвоста, велев исчезнуть им.
Молодой оборотень-рыбка с хрипом закашлял и слабо открыл глаза, один все ещё оставался красивым, но наливался полностью черным, как у глубоководного творения (медленно он терял некоторые черты человека). Оглянулся с трудом на свое тело - "минералка" перестала действовать. В другой глаз он, от лихорадки действия яда, ткнул шипом и теперь его залило серо-белесым, стекляннообразным окрасом. Он опять весь становился покрытым очень тёмной, мелкой-мелкой чешуей, только несколько бледных пятнышек на лице и в районе жабр с плавательным органом (вернее, у его слабых и нечастых теперь ошметков), чёрные чувственные губы разорваны им, рисуя как б ироническую улыбку над его первой и последней попыткой любить Сэнди (пусть и так, как велел ему голос нутра). И... Даже на этой грани жизни и смерти он... Не хотел верить, что она так поступила, задыхаясь от рыданий, бессильно прижавшись к клубку змеиной половины Нагайн, гладившей его чёрные кудри, как в далёком прошлом...
Она помнила, как нашла черную жемчужинку, оставленную некой русалкой, умирающей от слива химикатов в озеро, что трескалась на её глазах и породила на свет чудного малыша о пухлых щечках, округлом лобике и чёрных крошечных хрупких плавничках, уже спутавших младенцу ноги и которым он пытался перебирать, пробуя плавать. Ее совсем не смутили нарост на безымянном пальце и то, что он - превращался в маленькую рыбку. Не имея собственных детей, по причине полного истребления мужчин-ехидн людьми в их вечной гонке за отбиранием у сказки всех её живых чудес на свои мелочные низменные придумки (их чешуйчатая кожа была куда красивее и наряднее обычной крокодильей); она растила его и любила как родного, укрывшись от враждебного рода здесь, в развалинах школы. Лишь однажды она отошла за пропитанием для них, оставив кроху играть в ведерке, а когда вернулась - его похитили.
Нагайн пыталась забыться, пробуя заменить потерянное дитя другими сиротками, тоже черного цвета. Но то был любимый в "селекции" людей цвет, хоть и редкий, тем охотнее рожденного с таким окрасом зверя или рыбу они стремились забрать себе в "питомцы". Повезло набрести на ферму с карпами кои (их было немного, все мальки самцы, были тёмного окраса, как она и желала с вариациями цветов по редким пятнышкам)...
... "Вырастила охломонов на свою голову, не смогли уберечь единственного хозяина!" - с досадой думала она про них сейчас, выросших, вскормленных ею с мыслью служить ей и Скорпио (по-настоящему по-матерински любила она его одного), посланных на поиски пропавшего сына, как только те окрепли и усвоили правила среды человечества. Те не растерялись и сколотили музыкальную банду с его именем и затаились на районе школы, матерно-драчливо деля его с гопниками-неформалами, по настроению, скрашивая с ними же досуг, ожидая его возвращения туда (аквариус всегда отзывается на свое имя).
Как могла предвидеть ехидна, что он откликнется и на зов этой девицы с чёрными губами и белыми волосами.
Она, конечно, была б не против в целом его отношений с женщиной (в том числе и близких) своего клана, её, да какого угодно из родственных, но... Почему попалась именно та, что разбила ему сердце и искалечила, именно её маленькому Скорпио (ехидны, наоборот, жили очень долго по людским меркам, потому он вправду был ещё почти совсем ребёнок для неё). Что он нашёл в ней, когда наверняка есть ещё столько красавиц и получше нравом, чем эта худосочная стерва? Беззвучно осыпая её проклятиями, Нагайн... Смиренно зарегистрировала сына в "соцсетях", чтобы он не мучился от одиночества (в ту же ночь его приёмных братьев-приспешников она прогнала, сочтя его травмы их виной и не видя в них перспектив от нерасторопности к тому же, со строгим указом жить отдельным "косяком").
"Ничего, малыш, мы справимся, мама рядом"- погладила она его, немного восстановившегося, засыпающего, на одном из злосчастных подстилок в спортивном зале школы, где он уединился с Сэнди за беседой от маленькой толпы с дискотеки, прежде чем с робким, но жарким шёпотом попросил разрешения её поцеловать, а она с изумленным испугом вскочила и стала убегать от него по всем локациям здания, и...
... - Только... Разлюбил б ты её, а? Она не стоит ни одной твоей слезинки! - полуженщина-полузмея снисходительно-печально вздохнула, прекрасно понимая, что интернет тому нужен был для поиска странички той, в которую тот был безнадёжно влюблен. Вдруг "его принцесса" ещё соскучится по миру людей, по нему, как он хотел б дождаться (ведь вряд ли они увидятся теперь вновь) однажды сообщения или "лайка" от неё, или, может, пусть под другим именем он будет писать ей сам, или хотя б просто иногда вспоминать её страничку, читать её посты, смотреть фотографии, чтобы никогда не терять воспоминание о ней, о... его чувстве к ней) Скорпио снилось, что он снова встретил русалку и они решили попробовать все сначала. И от этого сновидения его белый узор на черной спине словно расцветал, как крылья, они хотели расправиться и взмыть ввысь вновь в ветер надежды, не боясь падать с, бесконечно бесценного для него, облака лунного жемчуга его сердца - мечты о ней, его Сэнди...
