Произведение «Записки тихопомешанного» автора Лливелин

«А плодов древа познания добра и зла не ешь; ибо в день, в который ты вкусишь их, смертию умрешь». Быт. 2:17»

«Доброе имя лучше дорогой масти, и день смерти — дня рождения» Еккл. 7:1

«На похоронах трудно избежать пафоса и тайного, глубоко запрятанного удовлетворения от того, что не ты лежишь в этом ужасном полированном ящике». Э. М. Ремарк. Тени в раю.

*********************************************

Д-р: — Не уделите мне немного времени. Всего пять минут.
Я смотрю, Вы расстроились, когда умер Ваш сосед по палате?

М-р Х: — Да-а... Как-то неожиданно.

Д-р: — Все мы умрем когда-нибудь.

М-р Х: — Некоторые еще при жизни.

Д-р: — В определенном смысле.

М-р Х: — Разумеется.

Д-р: — Позвольте поинтересоваться, если не секрет,
когда впервые Вас посетила мысль о смерти?

М-р Х: — Не секрет. Лет в шесть. Может быть в семь

Д-р: — Не рановато ли для серьезных мысленных экспериментов. Предположу, с Вами случилось нечто ужасное.
Может быть война или...

М-р Х: — Война? Нет. Ничего ужасного док, если не считать ужасом лежание на диване.

Д-р: — Как это?

М-р Х: — Вы про лежание на диване? Это то, что дается мне лучше всего.
Мне пришла в голову мысль: «будет время, когда ты умрешь».

Д-р: — К тому времени у Вас уже умирал кто-то из близких?

М-р Х: — Не помню, возможно.

Д-р: — А дальше?

М-р Х: — «...будет время когда ты умрешь и тебя не будет». Т. е. совсем не будет.

Д-р: — И?

М-р Х: — И ничего. Тело все также продолжало лежать на диване, задыхаясь от страха,
а внутри него как птица в клетке металась мысль.
Она обегала свои же пределы, пытаясь вырваться на свободу.
Я хотел понять как это — «нет и не будет» и не мог.

Д-р: — Но ведь, действительно, нет и не будет. Все это... эмоции.

М-р Х: — Умрем, увидим.

Д-р: — Вы так взволнованы. Я понимаю, я задал нетактичный вопрос.

М-р Х: — Нетактичных вопросов не бывает, док. Любой вопрос можно уложить в такт. И даже спеть.
Ваш вопрос прекрасно вмещается в пять четвертей.

Д-р: — Я не люблю джаз.

М-р Х: — В самом деле? Вы, наверное, слушали его с телефона.

Д-р: — И как Вы выбрались из этого... м-м... состояния...

М-р Х: — ...Отчаяния? Не могу сказать точно. Очевидно, чтобы не слететь с катушек ум начал предлагать
различные варианты бессмертия — стать пчелой, или кем-то еще. Уже не помню.
В общем, продолжить существовать дальше. Любой ценой.

Д-р: — Своеобразный у Вас внутренний опыт.

М-р Х: — Смерть сама по себе непостижима, доктор. Как любовь или, скажем, как власть...

Д-р: — Кстати, как Вы относитесь к власти?

М-р Х: — Как к любому стихийному явлению — стараюсь держаться подальше.

Д-р: — Но ведь власть — это, прежде всего, порядок

М-р Х: — Стихия тоже порядок. До определенного момента.
Но вы же не кричите — «пусть сильнее грянет буря!»,
когда вам необходимо выйти из дома в грозу. Или кричите?

Д-р: — А все же, можно поконкретнее.

М-р Х: — Это допрос, док?

Д-р: — Что вы, помилуй Бог!

М-р Х: — Вы же атеист, доктор, как вам не стыдно.

Д-р: —...

******************************************************************************

«Всюду смятенье, убийство, и вопль раздается до неба!» Илиада, XIV

«(Через неделю после крушения корабля, отчаявшись с голоду, капитан Рэд рубит мачту, чтобы добраться до юнги по прозвищу лягушонок).

Лягушонок:

— Людоедство — это смертный грех.
От тебя отвернется удача...
И ты попадешь в геенну огненную!

(Капитан Рэд на секунду останавливается,
затем произносит):

— А исповедь? Исповедь-то по-твоему на что?»
из К/ф «Пираты» Романа Полански.

**************************************
Д-р: — Позвольте поинтересоваться, почему Вы так дико кричали на своего нового соседа?
Я думал Вы его убьете. Вы же христианин, как-никак.
Любовь, всепрощение и все такое...

М-р Х: — М-да, как-то нехорошо вышло. Он усомнился в моих литературных способностях.

Д-р: — А в чем именно?

М-р Х: — Я поделился с ним своими планами. Я сказал, что хочу написать эпос. Или нечто подобное.

Д-р: — А он?

М-р Х: — А он захохотал и сказал, что у меня ничего не получится?

Д-р: — Ха-ха-ха! … Извините... Трудно остановиться, вот так вот, сразу... И какого чёр... Ха-ха-ха... Не могу...

М-р Х: — И что смешного, док?

Д-р: — Ох. Извините, еще раз. В свое оправдание могу сказать лишь то,
что я и сам неравнодушен к изящной словесности.
По-моему, я как-то говорил, что пробовал даже поступить на литфак.
Но у Вас действительно ничего не получится.

М-р Х: — Это почему же?

Д-р: — Ну, как сказать, возьмем того же Гомера.
Для примера, пардон за каламбур. В самом деле, кто только его не брал за образец.
Почему бы и нам не воспользоваться. Что по сути представляют его поэмы?

М-р Х: — Что?

Д-р: — Много чего. Навскидку? Работа с ПТСР, например.
Вы думаете три тысячи лет назад, человека убить было проще, чем сейчас?
Ошибаетесь. Это слушали воины после боя, в спокойной,
я бы сказал, даже в веселой обстановке пира, подробно визуализируя то,
что в пылу битвы едва коснулось сознания. Как там:

"Мужа сего поразил под ключом: совершенно сквозь выю
Бурное жало копья и сквозь рамо вверху пробежало;
С шумом упал он на дол, и взгремели на падшем доспехи".

Можно сколько угодно говорить за что они воевали.
За поруганную честь, за верность слову и все такое. Но поверьте мне как врачу,
даром это не проходит никому. Только зачем этот опыт Вам, хотел бы я знать?

М-р Х: — Но они же не знали про Фрейда, там, и все такое.

Д-р: — Какая разница, как могли, так и спасались. Хотя... Раскаяния, наверное, и тогда никто не отменял.

М-р Х: — А остальные?

Д-р: — В каком смысле?

М-р Х: — Ну, не все же воины, а читают Гомера все, кому не лень.

Д-р: — Вы представить себе не можете до какой степени люди кровожадны.
И чем трусливее человек, тем он кровожаднее.
А те, кто не жаждал крови, начали "натягивать сову на глобус".
Гомера довольно рано стали толковать. Чтобы сохранить рассудок.

М-р Х: — А еще? Что еще можно там вычитать?

Д-р: — Да что угодно! Что объединяет нас, эллинов, на живущих на материке и на,
Зевс знает скольких, островах? Что отличает нас от других народов.
Боги? Язык? Обычаи? В этом смысле эпос... Как бы точнее сказать...
Не Конституция, нет... Скорее конституирующий текст.

М-р Х: — …

Д-р: — Бог весть, что еще. От учебника психологии до курса религиоведения.
Я почем знаю, что было в голове у этого Гомера...
Или Гомеров, когда они писали все это. Но я точно знаю одно, вам этого не написать.
Тем более уже все написано.

М-р Х: — И что мне делать?

Д-р: — Не могу сказать. Может попробовать помириться с соседом. Для начала.

М-р Х: — Само собой. А эпос?

Д-р: — «А Кемска волость?» Знаете что, пишите лучше стихи. Они короткие.
Это их главное достоинство. И они предельно субъективны.
Всегда можно сказать "я так вижу". Или рассказы.
Сценарии для компьютерных игр, на худой конец.
И Ваша слава превзойдет славу Гомера. Кто о нем знал, в те-то времена?
От силы несколько сот тысяч человек. Вас же будут знать миллионы.
Да что я говорю, Гомера — Роберта Сальваторе и Криса Авелона!

М-р Х: — Невелика честь.

Д-р: — Да, но все же... Подумайте на досуге. А мне пора на обход.

М-р Х: — Доктор!

Д-р: — Да.

М-р Х: — Вы странный человек, док. Но все-таки... Спасибо.

Д-р: — За что?

М-р Х: — Просто спасибо.

Д-р: — Кажется я понимаю о чем Вы. Разрешите дать Вам один совет?

М-р Х: — Да, конечно.

Д-р: — Не ищите у меня ответов на свои вопросы. Я просто первым надел халат.