Вадик Старков вышел с работы в сопровождении коллег. День выдался тяжёлым: такое ощущение, что все клиенты ждали среды, чтобы прийти за юридическими услугами одновременно. И, конечно же, у всех — самые неотложные вопросы: регистрация дачного участка, раздел имущества при разводе, наследство… Да много чего ещё. А контора‑то не резиновая — всего три юриста. Но справились. Да и что тут жаловаться: чем больше клиентов, тем выше зарплата.
Вадик работал в юридическом бюро «Советник» уже три года. Начальник его хвалил, клиенты рекомендовали его как грамотного специалиста своим знакомым — в общем, всё замечательно. Конечно, нет‑нет да подумывал Вадим податься в частный бизнес, но пока побаивался. Да и супруга не поддерживала: говорила, что здесь надёжней и спокойней. Оклад на случай какого‑нибудь кризиса (вдруг все клиенты исчезнут) имеется, рабочий день — с девяти до шести, отпуск — как положено. А в самостоятельной практике всё от тебя зависит. Да Вадик особо с женой и не спорил. Размышлял о бизнесе больше для успокоения собственных амбиций — мол, сможет, если захочет.
Городок, в котором жил Старков, был небольшой. Конкурентов не очень‑то и много; авторитет он заработал к своим тридцати пяти годам. Зарплата хорошая: на выплаты по ипотеке хватает, да и на приличную жизнь остаётся. Жена, двое детей… Что ещё для счастья надо?
Так вот, по завершении рабочего дня три молодых и уставших юриста вышли на свежий воздух. Погодка не радовала: моросил дождик. Оно и понятно — конец октября на дворе. Юристы, так уж получилось, все трое добирались на работу пешком: все жили неподалёку.
И только Вадик собрался попрощаться с товарищами, как услышал:
— А не выпить ли нам сегодня пивка, коллеги? С рыбкой.
Коля Васильев был ненамного младше Вадима. Работал в конторе чуть меньше года и считался весельчаком и балагуром.
— Неожиданно, посреди рабочей недели, — Вадик искренне удивился такому развитию событий. Честно сказать, от Николая раньше таких предложений не поступало. — А почему бы и нет?
— Я пас, ребята, — отреагировал на предложение Андрей Соболев. — Мне тёщу на вокзал отвозить надо — к сестре собралась.
— Оно и к лучшему, — Андрей улыбнулся собственным мыслям. Все знали, что он с тёщей не особо ладит и радуется каждому её отъезду.
Андрей работал с коллегами совсем недавно. На личную квартиру пока не заработал и жил со своей симпатичной супругой в квартире её родителей. Квартира хоть и трёшка, но места для уединения катастрофически не хватало.
— Дело полезное, — Вадик тоже улыбнулся, радуясь за коллегу.
— Ну что? По пиву так по пиву. Куда пойдём? — обращаясь уже к Николаю, Вадим крутил головой по сторонам.
— Да тут недалеко есть более‑менее приличная пивная — пара кварталов отсюда, — Коля указал рукой в сторону, противоположную от удаляющегося Андрея.
— Тогда пойдём быстрее, а то все промокнем, — поторопил товарища Вадим.
По пути в пивную Вадик позвонил жене, сказал, что задержится на полчасика, и сообщил, что коллега пригласил его выпить кружку пива с рыбкой. В ответ он получил наставление: много не пить и зайти в магазин за хлебом.
Пивная оказалась не совсем приличной, но пиво было хорошим, а рыбка — и вовсе замечательной. Двое юристов расположились в середине зала и, надо сказать, смотрелись в своих дорогих строгих костюмах посреди подвыпившего люда как бельмо на глазу.
— Старый? Ты что ли? — к Вадику приближался нетрезвый лысый мужик явно старше сорока лет. Выглядел он изрядно помятым, по‑видимому, после нескольких дней попойки.
Юрист немного прищурился и стал перебирать в голове всех знакомых, которые знали его школьное прозвище и были похожи на это пьяное чудо природы.
— Чо, не помнишь? Это же я, Никотин, — мужик улыбнулся во весь рот, хвастаясь прокуренными зубами.
«Да ладно? — подумал Вадик. — Что же с тобой произошло? Ты же мой одноклассник!»
Никотин уже уселся за столик и развалился на неудобном стуле.
— Конечно, помню, Дима, как же не помнить? — соврал Вадим. — Сто лет тебя не видел. Как жизнь трудовая?
— Да какая теперь жизнь, дружище. Всё! Жизнь закончилась, — Никотин неудачно попытался пустить мужскую слезу. — Вот раньше жизнь была! А помнишь, как мы с тобой в десятом классе посреди уроков наливку мандариновую за гаражами распивали, а потом на химию пьяные пошли?
У сидящего рядом Николая от удивления поднялась бровь.
— Помню, Дима, как не помнить? Ты лучше о себе расскажи: как жизнь, где работаешь? — Вадика искренне интересовало, как его школьный товарищ докатился до такой жизни. — Ты же вроде после школы в институт поступил, по‑моему, в Воронеж переехал к родственникам?
— Верно, было дело, поступил. Только не понравилось мне там: не понимали меня преподы, да и родня оказалась прогнившей. Как из института отчислили, отправили меня обратно на милую родину. А тут отец с матерью развёлся, нашёл себе молодую стерву и совсем про меня забыл. Ну, деньжат подкидывал немного. Ты же знаешь, кем у меня отец был?
Вадим, конечно, знал. Когда‑то в советские времена отец Дмитрия был заместителем председателя райисполкома — величина, что и говорить. Потом заводом руководил. Поэтому с деньгами у школьного товарища всегда было в порядке.
— Так вот, — продолжил Никотин после утвердительного кивка Вадика, — мать уехала к родственникам в Воронеж. Скатертью дорога, невелика потеря. Ну, а я здесь остался — сыт этим Воронежем по горло. Отец одно время деньжат давал, квартирку мне купил — хрущёвку, — Дмитрий усмехнулся. — Зажал, видно, денег на получше. А потом возьми, да и помри. Ладно, думаю, хоть наследство достанется. А вот тебе хрен по деревне, — Дмитрий показал юристам грязный кукиш. — Он всё имущество на свою стерву переписал. Менты, что ли, его трясли? Не знаю. В общем, из наследства только фамилия досталась. Надо же так… Козёл! — последнее слово Никотин прокричал так, что люди за соседними столиками обернулись.
— Да уж, — только и смог ответить Вадик. — Ты уж извини, Дима, нам пора, — Вадик многозначительно посмотрел на Николая.
— Да‑да, извините, у нас дела, — подхватил товарища Коля, допивая свою кружку пива и с тоской поглядывая на недоеденную рыбку.
— Ну, пора так пора, — начал Никотин, но тут демонстративно стукнул себя по лбу. — Слушай, Старый, одолжи тыщу, а лучше три. Завтра как раз годовщина у отца, помянуть нечем.
— Годовщина, говоришь? — Вадик пристально посмотрел на бывшего школьного товарища. — Ну, тогда держи. Помяни.
Никотин ловко засунул заветные три бумажки в задний карман потертых джинсов и, не прощаясь, удалился к своему столику.
На улице продолжал моросить дождь.
— Слушай, Вадик, у тебя школьная кличка Старый согласно фамилии, а почему этого типа Никотином зовут? — сразу после выхода из пивной поинтересовался Николай.
— Да вроде как потому, что курить начал раньше всех в классе. По‑моему, лет с восьми.
— Ого, — удивился Коля. — А что, у него действительно отец такой серьёзный был?
— Был, да сплыл, оказывается, — с тоской в голосе ответил Вадик.
— А ты зачем ему в долг дал? Он же врет, нет никой годовщины, у него же «на лбу написано», да и не отдаст он никогда, — не унимался Николай.
— Да знаю, что врет, и знаю, что не отдаст. Он ведь даже моего телефона не знает, — Вадику вдруг стало очень грустно. — Дружили ведь мы с ним раньше. Он за деньгами никогда не следил: если мне мамка давала двадцать копеек на обеды, то ему — по три рубля ежедневно. Много раз он меня выручал: и в долг давал, и обратно никогда не просил. Видимо, моё время настало ему в долг давать. И если ещё раз его встречу, то снова дам.
— Мандариновой наливочки не желаете, коллега? — съехидничал Николай, пытаясь поднять настроение товарищу перед прощальным рукопожатием.
— Иди уже, шутник, — грустно улыбаясь, ответил Вадик, пожимая руку коллеге.
По дороге домой Вадим думал о своих родителях — о маме, школьной учительнице, и папе, травматологе из городской поликлиники. Он вспоминал, как в старших классах помогал матери проверять школьные тетради, как с отцом строил гараж по выходным. Сколько себя помнит, он всегда был окружён теплом и заботой и пытался отвечать тем же. С деньгами всегда было туго, и всё, что смогли ему дать родители, — это любовь и хорошее воспитание. Ну а то, что хулиганили по малолетству, так это с кем не бывало? Времена такие были.
