— Мама часто плачет и говорит, что ты погиб. Но я-то знаю, что это не так. Просто твой корабль сбился с курса и не может найти путь домой. Я помогу, пап. Обязательно помогу.
— Береги маму, сынок. Она хрупкая и слабая.
Внезапно небо почернело, поднялся шторм. Словно стена, огромная волна обрушилась на берег, безжалостно поглотив мальчика и его отца.
* * *
Когда солнечный свет расползся по деревянным половицам, Васька открыл глаза. Он долго смотрел, как на ветру шевелится пёстрая занавеска.
— Кажется, я знаю, как тебе помочь, папа, — шёпотом сказал мальчишка.
Недолго думая, он вскочил с кровати, надел штаны и футболку, и уже через минуту оказался на дороге.
— Я должен найти Петровича. Уж он-то знает, как туда попасть.
Мальчик рванул вперёд, не жалея сил. Пёстрые фасады домишек мелькали перед глазами. Сердце стучало в груди, словно молот по наковальне. Он видел старый маяк и думал о том, что сказал отец.
— Стой! — откуда-то из переулка донёсся голос.
«Только этого мне сейчас не хватало», — подумал мальчик.
Из переулка выскочил тот самый рыжий, который в прошлый раз столкнул Ваську в канаву. Мальчик почувствовал, как по спине пробежали мурашки, а ладони вмиг стали влажными.
— Деньги давай, бичара! — выкрикнул рыжий и показал Ваське грязный кулак. — Щас как вмажу!
— У меня нет денег, — выдавил Васька, отступая на шаг и чувствуя, как дрожат его колени.
Рыжий схватил его за ворот футболки. Ткань больно впилась в шею. Мальчик уловил запах дешёвого табака от его одежды.
— Ты, видимо, плохо меня понял? — он притянул Ваську к себе. — Придётся объяснять доходчиво.
В глазах потемнело. Васька инстинктивно посмотрел на старый маяк, вспомнил ночной разговор с отцом. И тогда он рванулся с места, изо всех сил толкнув рыжего в грудь. Тот, не ожидая такого, ахнул, отлетел и шлёпнулся в грязь.
— Я тебя найду, урод! — заорал он вслед, захлёбываясь от злости.
Но Васька уже не слышал. Он бежал с тупым стуком в висках. Желание поскорее рассказать Петровичу о своём плане гнало его вперёд.
Наконец, мальчик толкнул облезлую калитку и вошёл в крохотный дворик, заросший травою. Петрович сидел в небольшой беседке, окутанной виноградной лозой, и курил «Беломор».
— Дядя Андрей! — воскликнул Васька, едва отдышавшись. — Кажется, я знаю, как спасти папу.
— И как же это сделать? — удивился Андрей Петрович. — Ты ведь отлично знаешь, что твой отец погиб.
— Он не погиб! — вспыхнул мальчишка. — Его корабль сбился с курса. И он просто не может найти дорогу домой.
Петрович затушил папиросу и почесал седую щетину.
— Чудной ты, Васька, — улыбнулся мужчина. — Ох и чудной.
— Ну тогда я один пойду на маяк. И ваша помощь мне вовсе не нужна.
— На маяк ни ногой! — рявкнул Петрович и стукнул кулаком по деревянному столу так, что в пепельнице подпрыгнул окурок. — Только попробуй туда сунуться.
— А вот и попробую, — сказал Васька и направился к калитке.
— Ох и упрямый ты пацан, — сказал Петрович и покачал головой. — Дать бы тебе ремня.
Когда Васька уже было собрался закрыть за собой калитку, Петрович окликнул его: — Ладно, твоя взяла!
Мальчик вернулся, и они обсудили план действий. Было решено выдвигаться вечером, когда деревня уснёт. Петрович ещё раз попытался отговорить мальчишку от этой дурной затеи, но Васька был непреклонен.
* * *
Наконец, они вышли на берег и увидели маяк — раненый великан, застывший в вечном ожидании.
— Как же красиво... — прошептал Васька.
Мальчик не раз видел этот маяк, но сегодня он показался ему особенно дивным.
— Когда-то его свет служил ориентиром многим кораблям, — сказал Петрович.
На мгновение мальчик остановился и некоторое время просто смотрел на величественное сооружение.
— Ну что встал, — рявкнул Петрович и толкнул мальчишку в спину. — Нужно торопиться, пока не поднялась волна.
Они отвязали старую деревянную лодку и подтащили её к берегу. Когда спустили на воду, то сразу же обнаружили течь в месте крепления киля.
— Хулиган ты, Васька, — причитал Петрович, налегая на вёсла. — А я дурак старый, что согласился на эту авантюру.
Заброшенный маяк находился в ста метрах от берега, а морская вода постепенно заполняла лодку. Нужно было торопиться.
— Да я и сам смогу! — вспыхнул мальчишка. — Вы мне только лодку оставьте и ждите на берегу.
— Ишь ты какой! Чтобы потом твоя мамка меня до конца жизни проклинала? Волна накатит и найдут тебя, дурачка, через месяц.
— Я с любой волной справлюсь. Мне папка всегда говорил, что я сильный.
— Сильный, сильный... но сейчас я тебя одного не отпущу. Я хоть и пьяница, но ум имею ясный.
Когда они причалили к маяку, море начало волноваться. Петрович привязал лодку, и они вошли внутрь. Чугунная винтовая лестница вздымалась в густую темноту. В воздухе витал запах влажного камня и гниющих водорослей. Слышался плеск волн.
— Смелее, — сказал Петрович. — Небось испугался?
Подойдя к первой ступеньке, мальчик застыл в нерешительности.
– Ничего я не боюсь, — сказал Васька и рванул вверх по лестнице.
Грохот стали эхом отражался от каменных стен. Уже через несколько минут они оказались в маячной комнате. Ну а дальше по вертикальному трапу, прикреплённому к стене, проникли в фонарную. Стеклянный купол фонарной комнаты был ослеплён слоями пыли и птичьего помёта.
— Ничего не получится, — опустив глаза, сказал Васька. — Слишком грязное стекло.
— Давай вниз, — скомандовал Петрович.
Они вернулись в маячную и через небольшую дверь вышли на узкую смотровую галерею, опоясывающую шпиль маяка, и их тут же охватил порывистый морской ветер. Он вздымал волосы, яростно трепал одежду и обжигал щёки. Ржавое ограждение скрипело.
— Я уже здесь, папа... — прошептал мальчишка. — Я помогу тебе найти дорогу домой.
— Ну что, стоишь как истукан! — рявкнул Петрович. — Давай, действуй!
Мальчик вытащил из внутреннего кармана небольшой фонарь и, прикрывая ладонью, подал в сторону ночного моря три коротких вспышки.
— Ну же, папа. Дай знать, что видишь меня.
Петрович достал из кармана «Беломор», и в воздухе запахло табачным дымом. Через несколько секунд мальчик повторил три коротких вспышки и принялся ждать, нервно всматриваясь в темноту.
— Ну как же так?! — сказал дрожащим голосом мальчишка, и его глаза наполнились блеском. — Я ведь думал, что помогу тебе, папа.
В припадке бессильного гнева Васька, размахнувшись, швырнул фонарик прочь от себя и заплакал. Петрович затушил папиросу о кирпичную стену маяка, подошёл поближе к мальчишке и похлопал его по плечу: — Не расстраивайся, Васька. В жизни так бывает. Ты поверь мне, я знаю, о чём говорю.
Как только Петрович произнёс последнее слово — на горизонте появился огонёк. Неясный. Мигающий.
— Это он? — дрожащим голосом спросил Васька. — Это папа?
Мужчина помолчал секунду-другую, глядя то на огонёк, то на лицо мальчика.
— Может, и он... — наконец, хрипло произнёс Петрович. — Кто его знает... Море большое. Всякое бывает.
Они ещё долго смотрели на исчезающую точку на горизонте, пока море неустанно шумело, и каждый из них думал о своём.
