В полдень пятого января в девятом вечера зашел за Сашей к ней домой, мы поехали ко мне на радиостанцию. Среда, и мы договорились, что она будет на моей радиопередаче. Ожидалось, что она даст очередное интервью в эфире. По дороге я удивился: за руки как всегда не держимся, не обнимаемся, в глаза не смотрит, не улыбается. Перед офисом радиостанции Саша говорит:
- Знаете, у меня теперь есть парень. Он высокий и красивый.
- Добро пожаловать, Саша, в страну гаснущих надежд.
- Что?
- Ничего.
«Вот и все, - думаю про себя. – Рано или поздно должно было случиться. Это конец наших отношений. Наконец-то, я уже устал ждать, пока сказка про Амстердам разрушится».
- Да ладно! Я же пошутила! – Опомнилась Саша. – Я все придумала!
Нет, детка, ничего ты не придумала! Просто испугалась, что больше не будешь моделью. Любовь проходит быстро, а красота еще некоторое время агонизирует. Всё, мелькнул габаритными огнями последний вагон в сумрачной дали. Я остаюсь на перроне, Саша готовится к эмиграции вместе с родителями, поезд ушел. Мы оба знаем, что она уезжает.
Рядом со мной идет совершенно чужой индифферентный объект. Саша изменилась. У нее включилась программа саморазрушения. Ее визуальный образ, какой она хочет быть, исчез для нее. Стали неважны Париж, фотосъемки, английский. Что-то мне подсказывает, что верить в бензиновую мечту нашего клипа «Шла Саша по шоссе» осталось недолго. Если бы она просто остановилась на обочине дороги! Но она свернула в пропасть.
Я почувствовал, что Саша больше не со мной, но я привел ее на свою радиопередачу, она сорвала ее, не став во второй раз ее героиней. Так невозможно существовать! Ее клинит буквально в секунду. Она начинает орать и выяснять отношения. Вместо того, чтобы готовиться к эфиру, я начинаю ее успокаивать. У нее настоящая истерика. Время двенадцатый ночи, но она порывается уйти. Я не успеваю по времени отвезти ее домой и вернуться. Не могу сорвать свой прямой эфир. Да, девочка скучать не дает.
Саша постепенно успокоилась, ушла в рекламный отдел, где и просидела два часа в гордом одиночестве, не зажигая свет. Звонила своему мальчику, хихикала в трубку.
Саша создает мне проблемы на ровном месте, стала приносить тодько огорчения. Все чаще я устраняю за нее форс-мажор, который она же и создает. То ей скучно, то колготки на съемку забыла или вовсе не пришла, бросила английский, выпила шампанское, плохое настроение. Нет радости от встреч с ней.
В два ночи я завез Сашу домой, мы уже ничего друг другу не говорили, не было и прощального поцелуя. Больше я Сашу на свои программы решил не приглашать. Это был последний для нее раз, пятнадцатая из восьмидесяти девяти радиопрограмма, на которой она присутствовала.
Сижу в одиночестве в пустой квартире и думаю: «Может, проститутку вызвать?». Девчонки у меня знакомые, все они – бывшие модели, я их знаю с подростковых трусиков. Так зачем? У нас много общих воспоминаний, они еще в тренде, следят за последними новостями в мире моды. Будем в обнимку обливаться слезами и вспоминать былое.
По объявлениям шлюху вызывать не хочется: съест, что есть в холодильнике, допьет из всех бутылок и ляжет спать. Ключи от входа в квартиру придется от нее прятать в морозильник холодильника. Она, их, конечно, найдет, но оторвать их невозможно, нужно размораживать. Так что фотокамеры и деньги прятать от нее нет нужды– она же не выйдет с балкона пятого этажа!
Я прям как восходящая линейная функция; Саша стремительна и притягательна взорам как на небосклоне падающая звезда. Нашу катастрофу отношений можно переждать, отпусти я Сашу в свободное плавание. Она, как маятник, вернется в исходное положение. У нас с ней нет времени: необыкновенная девочка Саша умирает в моих руках. С каждой встречей, поцелуем заканчивается ее время. Хочется запечатлеть на снимках последнее ее состояние льда, пока она не растаяла под азиатским солнцем. Она неизбежно превратиться в жидкую смесь мещанской пошлости, дешевого лицемерия и бытового ханжества.
