- Дагорадатыща — сказал извозчик и зевнул. Хотя и намеревался сказать - «Доставьте удовольствие предложить вам оказию, господа, я тоже в город».
Леопольд Илларионович, заметив, что никто не собирается принять саквояж, коим был бело-синеклеточный полиэстровый несвежий баул, расположил багаж на заднем сидении таксо.
Ему, а равно и его спутнику Викентию Арнольдовичу, расположившемуся на переднем хрустнувшем сидении, давила на сердце та печаль, что бывает иногда у свободных, но непризнанных художников без наследства. Несколько сэкономив скудный бюджет пилигримов путем ретирования в дальний вагон электрички, во избежание общения с контролерами, (не отличающимися, как известно, утонченной деликатностью), а затем преодолевая несуразные, до глупости излишние, отделяющие людей друг от друга металлические заборы, они-таки опоздали на рейсовый автобус, претерпев в своих экономических расчетах полное фиаско.
Погода, всеми силами стараясь угодить синоптикам, все же решилась держаться естественно. Пошел дождь.
Заведенное с третьей попытки таксо двумя рывками сдернулось с места.
- Вруби ченть классическое — дабы прогнать тоску-печаль, попросил Викентий Арнольдович и в своей просьбе был в сей же миг удовлетворен. Четыре колонки разом гаркнули - «Владимирский Централ, ветер северный...».
Поразмыслив, что водила может за кусок напрячься, Викентий Арнольдович сразу протянул ему купюру, причем не из того кармана, где были отксеренные.
- «Какую ресторарацию порекомендуете, любезный? Со здешней публикой мы не знакомы, нам бы место приличное, пусть и аскетичное, без изысков, так скажем. Просто примите во внимание — чистое и без кадетов» - хотел было сказать Леопольд Илларионович, но вышло так, что Мишу Круга он переорал фразою: «Командир! Где ща самогону взять нормального, точки знаешь»?
Извозчик хотел было сказать - «Господа! В этом году яблок было — как снега. Дворовые ребятишки мешками собирали, ключница моя уважительно все перебрала, перемыла, перегнала. Чистоплотная, педантичная. Мне за нее с семейством Святозаров-Бобринский рощу сулил, подпаивал, да насилу я удержался. Сам перед ней робею. Есть женщины в русских селениях! Не соблаговолите ли отведать?» - но молча достал литрушку из бардачка.
- Пятьсот.
- Да ну!
- Пробуй.
Дегустация прошла под обильные гортанные звуки, среди которых вырвался птичий клекот. Общество испытало яркое воодушевление и закурило.
- В багажнике еще три литра — дал стабильность на будущее извозчик. Несколько неотксеренных купюр после освидетельствования ушли в бардачек.
«Шестерка» бальзаковского возраста, оставляя за собою шлейф синеватого дыма, влетела в город. Тормозной шланг правого переднего цилиндра, всеми силами стараясь соответствовать клятвам продавца с акцентом, все же решил держаться естественно и испустил из прогнившего бока струю мутной жидкости. Извозчик, как раненый олень, забил ногой по средней педали, а рукой рванул давно отсоединенный ручник.
- Самообладание, господа! — успел прошептать Леопольд Илларионович.