Правило детектива

балаклавах, пригнувшись, вели шквальный огонь по окнам и двери прачечной. Стеклянная витрина давно превратилась в кружево. Из-за груды развороченных стиральных машин изредка отвечал Торрес – видимо экономя патроны.

Мой «Шеви» врезался в их стройную операцию, как пуля в стену патоки. Я не стал останавливаться и резко вывернув руль, протаранил бампером открытую дверцу фургона, прижав одного из стрелков. Второй отпрыгнул, развернув ствол в мою сторону.

Окно моего автомобиля разлетелось осколками. Свинцовый шквал прошил боковину, разворотил приборную панель. Я рухнул на сиденье, чувствуя, как осколки стекла впиваются в щёку. Из динамиков послышался треск – пуля угодила в магнитолу. Она исполнила последнюю в её жизни песню.

– Варгас! – услышал я голос Торреса. Он воспользовался заминкой, чтобы сменить позицию.

Я распахнул дверь и вывалился на асфальт, достав из-за пояса свой «Кольт». Бежать было некуда. Позади – глухая стена. Впереди – два профессионала с автоматами. Лучшие условия для самоубийства.

Один из них, тот, что отскочил от фургона, двинулся ко мне, прицеливаясь. Его напарник, придавленный дверью, пытался выбраться. Я приподнялся и послал две пули в сторону идущего. Промах. Но он залёг.

В этот момент Торрес проявил себя. Он не стрелял. Он метнул что-то блестящее. Зажигалку. Она, описав дугу, угодила прямо в лужу бензина, растёкшуюся из пробитого бака фургона.

Огненный смерч с грохотом взметнулся к небу. Фургон окутало пламенем. Тот, что был придавлен, закричал – коротко, пронзительно, и потом умолк. Второй, швырнув в меня на мгновение взгляд, полный чистой ненависти, отступил в дымную завесу. Секунда – и его не стало.

Я поднялся, отряхиваясь. Торрес уже стоял рядом, его лицо было бледным, но руки не дрожали. Он смотрел на горящий фургон.
– Доменик не шутит, – произнёс он хрипло.
– Это была не шутка, Эл. Это – объявление войны.

Вдалеке уже завывала сирена. Мы посмотрели друг на друга. Двое банкротов у костра, который сами и разожгли.
– Поехали, – сказал я. – Пока копы не начали задавать глупые вопросы.

Мы втиснулись в изрешечённый, но всё ещё живой «Шеви». Он, к моему удивлению, завёлся. Видимо, смерть ему была не по карману. Впрочем, как и мне. Ночь обещала быть томной.