Америки. Средиземное море слилось с Индийским океаном, а Гибралтарский пролив закрылся навсегда, образовав хребет Санктум из-за обилия пещер в размытых карстовых породах, размером с Кавказ.
Новые реки и озёра среди ледников стали в порядке вещей. Старых даже в виде высохших русел не осталось из-за ледниковой эрозии.
Вот на равнине к западу от Санктума наступило лето, безветренный, туманный июнь 30550178-го года нашей эры. Туман словно гладил всё вокруг вездесущей ласковой рукой, оставляя везде горсть сверкающих бриллиантов из воды. Обычная картина летом небулоцена во всём мире. Эфемерные растения выросли всюду, и их опылители, спящие 340 дней из 365, цветоеды (Musomorpheus vulgaris sanctumus) серыми с чёрными и бурыми разводами тенями накинулись на бесчисленные цветы кроваво-красных с пятнами цвета засохшей крови лароцветов (Mesembryanthemum crystallinum larus). Пожирая его сочные лепестки, бывшие грызуны, ныне умеющие пить нектар, эффективно опыляют это однолетнее растение, бывшее ранее ледянником. Адаптация к суровой зиме небулоцена заставила растение жертвовать цветами ради появления огромной массы семян. Которые в огромном количестве, до 90 %, поедают те же цветоеды!
Несмотря на воду рядом, в небе небулоцена больше нет комаров и мух, а в сухой подстилке из растительности нет вездесущих жучков и муравьёв. Насекомые, как и все трилобиты в Перми, не выдержали Ледникового Периода и постоянно кушающих всё подряд потомков грызунов, необычайно размножившихся числом и даже формой. Ещё и источники питания доступны не более месяца в году, а едоков на застывших в анабиозе членистоногих стало больше прежнего. «Вечные» насекомые и пауки таки вымерли.
Остались из артропод лишь ракообразные в Океане, но им и там хорошо в нише пищи для всех. Рыбы стали в небулоцене с адаптацией антарктической «ледяной рыбы» (Champsocephalus gunnari), способной не только замерзать, но даже в замёрзшем виде активно двигаться. Семейство рыб-белокровок (Channichthyidae) захватило океан от поверхности до дна, и прежних акул-скатов-карпов-тунцов-ставрид нигде не осталось, все рыбы небулоцена – белокровки. В реках всего мира – аналогично.
В долине, как раз, протекает река, и на июльский ерест в десятикилометровое ледниковое озеро Мэри Шелли идёт большая стая сверкающих в тумане рыбок Кто-то (Channichthusnorshteinus). Более сотни рыбин двухметровой длины прямо полны икры цвета жемчуга, отчего их обоснованно можно звать рыбками-жемчужницами. Их звуковые органы позволяют им перекликаться, и инфразвук от них разносится по воде. Но на суше они кажутся беззвучными, но не для переходящей через туманную реку ледянницу (Cryomuslangolegussp.), очень отдалённо похожей в тумане на белую лошадь. Она пришла в себя от почти года сна и идёт в низину кушать дерево-шар (Halóxylon sphericus), ломкие ветви и плоды которого – прекрасная еда в это короткое лето. Ледянки обжираются плодами дерева-шара, чьи густые ветви закрывают от холодов внутренние части растения, и за месяц нагуливают жир на весь год.
Не только успешный потомок саксаула кормит белого двухцентнерового зверя, которых становится всё больше и больше, просыпающихся в своих высоко расположенных ледяных пещерах, выкопанных мощными когтями-зубилами. Они не тратят время на рытьё нор в земле, но в ледяной пещере прямо перед сном собирают отовсюду подстилку из сухостоя, отломанных льдами веток и сухой травы. Не забыв объесть все семена, не съеденные цветоедами, конечно.
И вот уже старый Кто-то сверкает в зубах прикинувшегося неживым объектом стоящий длинными ногами на дне заводи самца ледянницы, который сегодня съел уже десять добрых рыбин и положил ещё столько же в свою грудную сумку. Защёчные мешки предков у них «вытянулись» до груди, став сумками для запасания пищи, выделяющими благодаря белому грибу-симбионту (Boletus simbiedulis) нудные для консервации запасов антибиотики. Еду ледянница отнесёт в свою ледяную пещеру, завалив её перед долгим сном заранее подготовленными ледяными глыбами.
Суслики голоцена спят 75 % года, и ледянница, потомок мыши-песчанки, развила конвергентно эту же адаптацию для жизни в холоде небулоцена, только с 75 % срок сна увеличился до 85-90 % года. Но на «травяной» диете без жирного мяса и плодов растений они не смогли бы повторить «подвиг» вымерших сусликов, потому все жители небулоцена любят и похищничать. Наевшаяся ледянница по массе втрое больше «голодной» фазы, до 500 кг. Жир. плотный, как ворвань, становится защитой для ранее тощих лап, шеи и морды, не говоря уже обо всём прочем.
Наев эту массу и став неуклюжими из-за потолстевших лап, через неделю-две ледянницы созывают громкими трубными голосами своих сородичей для размножения. Пищевые мешки – не единственные, появились и резонаторы на горле.
Громкие брачные крики этого длинногого грызуна, больше похожего на белую густошёрстную мару, но куда крупнее и ещё более длинноногую дли перешагивания ледовых трещин и завалов, окончательно пробудили иное животное. Оно потянулось, зевнуло со скрипом, словно от заржавленного механизма, и немедленно вышло из норы-лабиринта, умело замаскированной тонким слоем свежей почвы с быстро выросшими на ней лароцветами. Когти быстро разметали во все стороны почву и однолетние растения, а сам зверь весом в кило пять расправляет длинные иглы.
Этот туманный колёк (Pseudoerinussenticosus) тоже грызун вроде дикобраза, но он опаснее и более высоко организован. Его пёстрые для маскировки иглы куда коварнее ежиных, как и его норы-лабиринты, куда он заманивает спасающихся от хищников цветоедов «на огонёк», а потом ест их с аппетитом. Иглы у колька состоят из острых, до опереточности ломких по краям сегментов с обращённой назад по внешнему краю зазубриной, отделяющихся при попадании в рану. Как копьё древних неандертальцев с отделяющимся наконечником, так что одна игла «израсходуется» за несколько раз, а её постоянный рост не оставляет «ёжика в тумане» беззащитным.
Собственно, из-под земли он выбирается лишь с целью поиска пары, а так он проводит в земле почти всю жизнь. Он умеет тихо копать и выходит в норы-лабиринты цветоедов, а также набредает на клубни деревьев-шаров, которые стали отращивать их с целью пережить голодную страшную зиму. У него тоже есть пищевые мешки до груди и симбионт, как у ледянницы, потомок белого гриба.
Когда «ёжиков в тумане» становится много, они могут погубить целый лес их тех деревьев-шаров, на что «лошадки», они же ледянницы, вряд ли скажут им спасибо. И у них есть способ, как сдержать этих колючих объедал.
Они зовут зелёного арэюса (Bearlemusgigantus), неповоротливого травоядного зверя весом в 120 кг, питающегося лароцветами, а иногда и деревьями-шарами, но он умеет ловить и кольков с цветоедами. Его толстенная шкура и зелёный цвет меха с ровными красными пятнами, особенно, около широкой морды со скрытыми кожными складками страшными зубами делает его очень похожим на земляной заросший холмик. Он умеет издавать запах клубней дерева-шара и лароцвета, но сильнее них, так что выше упомянутые животные легко подходят к «холмику».
Вот и сегодня к нему подошло уже 30 кольков и более 100 цветоедов. Случается сцена, достойная ужастиков: две лапы с шипами на внутренней стороне в несколько взмахов нанизывает большую часть живности на себя, а остальные лишь разбегаются, поняв, как их облапошили. Сам же обладатель складных шипов на передних мощных лапах просто мирно питается, и так же точно он поступает с многочисленными рыбами. Как нерестящимися, так и постоянно живущими в озере.
Но жизнь гиганта сложна, ведь территория для кормления должна быть большой, соперничества они не терпят, как он сам отогнал нескольких претендентов за эту неделю. Так что молодняку приходится долго преодолевать скалы и льды, чтобы найти себе удобное место. Верховный хищник, мать его!
Когда охота не удаётся, арэй охотится и на ледянниц, которые очень драчливы и могут поранить его. А ещё они умело различают ароматические ловушки, приманить не получится. Бывает, что арэюс в плохой год сам идёт в пищу нескольким ледянницам сразу. Их он поэтому не приманивает, а закапывается в землю, чтобы не привлекать их внимание. Пройдёт стадо таких, и быстрый удар когтей с шипами прикончит животное. Остатки трапезы «медвежонка» неплохо накормят цветоедов и кольков, а последние подкрепятся и цветоедами тоже.
Вдруг в небе к северу от большой скалы показались ослепительно сияющие цветы. Они бросали зайчики на всё вокруг, и животные с немалым интересом смотрели на эту иллюминацию, в которой легко увидеть цветоедов, не успевших спрятаться. Это были снабжённые газовым пузырём летающие и рассеивающие семена после опыления ветром однолетние цветы радости (Mesembryanthemum crystallinum hydrogeus) с чашей-цветком зеркального цвета. После опыления лепестки-зеркала опадают на землю, после появления семян газовый пузырь лопается, рассеивая их повсюду. Лишь немногие могут прорасти и под конец жизни отрастить вышеупомянутый пузырь, чтобы оторваться от отмирающих параллельно его росту корней и взмыть в небо. Отсутствие птиц и насекомых в таком вот ледяном воздухе делает их знамением того что в будущем новые летуны появятся и будут питаться этими живыми зеркалами, которые на земле этим отпугивают травоядных, а в воздухе просто не теряют этот признак.
Но под ветвями дерева-шара прячется ещё один житель, уникальный даже для небулоцена. Сероватые сферы с зазубренными отделяющимися шипами отпугнут даже ледянницу, так что она их не трогает совсем. Ещё бы, сонник (Helianthus spheroguardus), растёт привольно, как и организм внутри него. Он имеет почти стометровую корневую систему, пропитан антифризом снизу доверху, как и все многолетние растения мира небулоцена, и подлёдная вода с обильными минералами кормит его круглый год.
Он уникален тем, что ему больше не нужен свет для фотосинтеза: световая фаза заменена у него потреблением постоянно вымываемых из-за водно-ледниковой эрозии химически активных минералов. В итоге целого каскада реакций с ними получаются органические продукты с кислой до уровня 10-%-го уксуса средой. Этого достаточно для гидрирования НАДФ, так что эти растения процветают.
Потомки топинамбура благодаря переходу на хемосинтез научились расти и под землёй тоже, служа пищей всем вокруг, кроме не умеющих рыть сильно глубоко арэюсов. Многие отрастили зазубренные шипы, чтобы не сильно часто их ели, но полноценно это помогает лишь взрослым растениям. Молодые растения – основная пища подземной фауны небулоцена.
Лишь один из них, сонник, снова вышел на поверхность и стал расти под тёплыми кронами дерева-шара. Более того, ему в этом помогает бурый с зеленоватым отливом покесомнис (Pokesomnismimimus), тоже бывший грызун, но радикально изменивший свой образ жизни. Вот и теперь маленький зверёк полностью сбрасывает подальше от растения все отходы, пардон, жизнедеятельности, выворачивая кишечник наизнанку и отделяя его от себя. У него есть для этого причина: он видит молодого сонника, похожего пока на большую чашку, и забирается в неё. Едва это происходит, «чашка» схлопывается в шарик, навсегда закрывая его внутри. Чаша изнутри снабжена небольшим
ИРВИН!