Меня зовут Никита, а друзья называют меня Никитос. Мне четырнадцать, а и я учусь... ну, скажем так, неплохо. То есть стараюсь. Но у меня есть две проблемы, которые портят мне жизнь.
Первая проблема — история. У нас с историей взаимная неприязнь: я её не понимаю, а она меня не любит. Я ведь только в этом году узнал, почему революция называется Октябрьской, а празднуют её в ноябре. Оказывается, календарь поменяли! Могли бы и предупредить. Хотя, может, это специально — чтобы Новый год дважды отпраздновать?
Вторая — русский язык. У меня с ним сложные отношения. Особенно с запятыми, которые я щедро расставляю там, где им совсем не место, и забываю ставить там, где они нужны. Иногда в диктанте ошибок больше, чем слов. Учительница говорит, что у меня «авторская пунктуация».
И вот я сижу на уроке русской литературы и размышляю о тяготах жизни. За окном осень, тоска зелёная. И тут наша «русичка» Елена Викторовна торжественно объявляет:
— На следующем занятии будем писать классное сочинение о родителях. Тема свободная! Название придумываете сами.
Я встрепенулся. Свободная тема — лучшее, что можно придумать.
— Можно писать всё что угодно? — в голове уже мелькают заголовки.
Елена Викторовна посмотрела на меня поверх очков:
— Глупости писать нельзя.
Лучше бы она этого не говорила! А у меня, знаете ли, сильно развито чувство противоречия.
В общем, раз тема свободная, я решил быть до конца честным и написать о самом наболевшем. Хватит с меня этих слащавых сочинений про «маму — лучик солнца». Я буду писать правду.
Так я и озаглавил свой шедевр: «За что я не люблю своих родителей». Звучит, конечно, жёстко, но зато честно.
Во-первых, не люблю за армию. Не настоящую, конечно, а домашнюю. Она начинается с команды «Подъём!» в семь утра. Даже в субботу. Это просто... Потом обтирание холодной водой для «бодрости духа» (папино выражение). А мама, между прочим, свою «зарядку» делает так: встанет на носочки, потянется — и всё. И это называется «личный пример»? И, конечно же, обязательная чистка зубов. С таймером.
Во-вторых, за полный контроль. Вся жизнь — по расписанию. Сделал уроки — можешь подышать воздухом свободы. Но недолго! Не сделал — прощай, компьютер, фильмы и мультики.
В-третьих, за вечное «мы же для тебя стараемся». Кружок по шахматам — для развития логики. Бассейн — для здоровья. Репетитор по английскому. А бальные танцы… для чего? Тоже для будущего. А моё настоящее где-то между «сделай домашку» и «ложись спать»?
В-четвёртых, за их странные представления о правде. Тут вообще всё сложно. Родители учат меня: «Никита, врать нехорошо! Тайное всегда становится явным!» Ага, конечно. Двойные стандарты процветают. Папа, например, очень любит хорошее пиво. Это его маленькая слабость. А у мамы после того, как она переболела ковидом, напрочь пропало обоняние. И вот папа постоянно твердит мне: «Сынок, если мама спросит, пил ли я пиво в кафе "Кружка", говори только правду». Это кафе, кстати, находится на другом конце города. Мама о нём и слыхом не слыхивала. Так что этот вопрос никогда не возникнет. Но правда в том, что папа «случайно заезжает» туда примерно три раза в неделю.
Но самое главное, за что я их «не люблю», — это папина аллергия на животных. А я всю жизнь мечтаю о йоркширском терьере. Маленьком, ушастом, с глазами-пуговками. Я даже имя ему придумал — Ричард. Потому что он будет храбрым и сильным, только размером с тапок.
И я вдруг представил, как бы мы жили без папы с его аллергией. Я, мама и Ричард. Гуляем в парке. Всем весело.
И тут я сам себя испугался. Меня словно холодной водой окатило — той самой, для «бодрости духа». Получается, я хотел, чтобы папа ушёл? Из-за собаки? Это же ужасно. Я вспомнил, как папа учил меня кататься на велосипеде, как мы вместе собирали конструктор до трёх часов ночи, как он болел за меня на соревнованиях по плаванию... И что — я готов променять всё это на щенка?
Я так не думаю... Или думаю?..
Я тряхнул головой. Нет. Я просто хочу щенка. Всё. Я даже представил, как мы с мамой и папой идём в питомник, выбираем самого ушастого щенка, а потом втроём гуляем в парке. И все будут спрашивать: «Какая милая собачка! Как зовут?» А я буду гордо отвечать: «Ричард Львиное Сердце».
Я так увлёкся мыслями, что ручка сама летала по бумаге. Я выплеснул на лист всё, о чем думал.
— Никитос! Эй, Никитос! — кто-то толкает меня острым локтем в бок. Это мой сосед по парте. — Урок заканчивается, уже звонок был, а ты витаешь в облаках! Сдавай листок!
Очнулся. Класс пустой. Только Елена Викторовна стоит над моей партой с моим листком в руках. Читает. У неё такое лицо, будто она съела лимон целиком, вместе с кожурой.
— Завтра после уроков ко мне в кабинет вместе с родителями. И папу, и маму, — ледяным тоном сказала она.
А на следующий день она устроила разбор полётов.
Елена Викторовна сидела за столом, как прокурор. Мама, бледная, теребила сумку, папа был спокоен. Учительница бросила на стол моё сочинение.
— Как можно так писать о близких?! — начала она, распаляясь всё больше. — Это возмутительно! Это неправильно! Это чёрная неблагодарность! — Она ткнула пальцем в листок. — А что за многоточия в сочинении?! Я прекрасно понимаю, что ты имел в виду! Родители столько делают, а он...
Я сидел красный как рак и мечтал провалиться сквозь землю. Или хотя бы под парту. Мама молчала, поджав губы. Папа сидел с каменным лицом.
«Всё, пропал», — подумал я.
Но тут папа снял очки. Медленно протёр их платком. И посмотрел на меня — долго, внимательно. Как будто понял что-то, чего я сам о себе не понимал.
— Знаете, я не согласен с вашей оценкой.
Учительница молчит.
— Вы сами дали ему свободную тему, — продолжил он. — Он написал честно. Может, коряво, с ошибками, но честно. А про многоточия... — Папа выдержал паузу. — Думаю, вам как учителю русского языка не нужно объяснять, что это значит.
— Всё, что он перечислил, — это наша с мамой забота, — продолжил папа. — Режим, контроль, кружки... Мы правда стараемся. Может, иногда и перегибаем палку. — Он посмотрел на маму. — Даже про пиво в «Кружке» — правда.
Мама фыркнула, но я заметил, что уголки её губ дрогнули.
— Значит, три раза в неделю? — тихо сказала она. — Ну-ну. Поговорим дома.
Папа кашлянул и поспешно продолжил:
— А насчёт собаки... — он вздохнул, — мы, пожалуй, подумаем. Может, аллергия у меня не такая уж...
Я не поверил своим ушам.
— Правда?!
Мама вдруг улыбнулась и положила руку на папино плечо:
— Ладно. Если уж мы заводим собаку, то «Кружка» — только по пятницам. Договорились?
Папа хмыкнул, но кивнул.
В этот момент я понял кое-что важное. Не про собаку. Про родителей.
Да, они надоедливы, иногда строги, иногда странны со своими правилами и секретами. Но они — мои. Самые лучшие в мире родители. Которые не выносят мозг. Даже когда ты сам не понимаешь, что натворил.
P.S. Ричард теперь и правда живёт у нас. Только мы назвали его не Ричардом, а Кексом. Потому что он рыжий и сладкий. И папе, как выяснилось, он совсем не мешает.
