Сгорбленная старушка бежит вприпрыжку в темноте по аллее старого парка при госпитале. Парк, переживший жизнь, пережил нудный осенний дождь. Рассеял листья. Загрустил.
Увидев меня, старушка резко поменяла траекторию движения.
Одинокий фонарь был почтителен к возрасту посетительницы:
Очень худенькая. Длинное, старенькое, лишившееся цвета ещё лет дцать назад пальтишко. Вязаная шапка-колпак надвинута на самые брови. Тонкие, еле видные губы клювиком подкрашены розовой помадой. Старушке 86.
– Боюсь заблудиться! Здесь есть скамейки посидеть?
– Не бойтесь! Не заблудитесь! Здесь всё, как в жизни, по кругу. Уже третье столетие. И скамейки есть. Есть даже качелька!
– О!!! Качелька?! Как в детстве?!
– Как в детстве!
Старушка ринулась в сторону скамейки-качельки. Вспорхнув на неё птичкой, начала раскачиваться, звонко повизгивая от удовольствия. Потом соскользнула и начала искать меня, вертя головой по кругу. Обнаружив, прокричала:
– Сыро! Боюсь простудиться!
И растворилась в сгустившихся сумерках старого парка.
Три яблока вернулись на небо!
