Белый внедорожник Фольсваген Тигуан на мягкой подвеске плавно шёл. Григорий горделиво говорил о машине, хвастаясь кожаными сидениями, двухлитровым мотором, аудиосистемой, датчиками парковки.
Григорий пытался показаться радушным и добрым хозяином. Он долго жал руку зятю, улыбался, шутил обнимал Наталью Ивановну, но с Оксаной вёл себя насторожено, ожидая, что девушка сама с ним заговорит.
Оксана молчала, она повернулась к матери.
— Ты как, мама, что случилось?
Мать молчала: «Потом поговорим, доченька» — женщина располнела, ее лицо стало одутловатым, под глазами появились мешки.
Девушка обняла мать и положила голову ей на грудь.
Григорий вёл машину и поглядывал на сидящего рядом Олега, во взгляде парня он заметил некую решимость, которая говорила о твердости духа, именно такие люди носят внутри себя стальной стержень и именно такие люди, способные на поступок, вызывают уважение.
После встречи и застолья, на котором Григорий, хвастаясь, показывал зажаренные на открытом огне стейки из черноморской акулы катран, поданные на блюде под лимонным соусом.
Вместе с красным вином, шашлыки из рыбы так понравились зятю, что он поднял тост за здравие Григория.
Спать молодые легли в бывшей комнате Оксаны, девушка не захотела ложиться на широкую кровать матери, Олегу пришлось ночевать на раскладушке.
Среди ночи парень проснулся, услышав тихие всхлипывания, когда он поднялся и сел рядом с девушкой, на ее кровати, она разрыдалась, стараясь плакать тихим голосом, чтобы ее не услышали.
Олег долго ее успокаивал, наконец Оксана села, обняла руками колени и рассказала мужу о том, что произошло между ней и отчимом.
«Вот оно как, — подумал Олег, — значит я жал руку волку в овечьей шкуре, он испортил жизнь Оксане, неизвестно, как это аукнется в будущем».
Переживания жены Олег принял близко к сердцу, глядя на заплаканное лицо Оксаны начал ее успокаивать.
— Милая, теперь все это в прошлом, я с тобой, — он прижал голову девушки к себе, погладил ее волосы, — хочешь завтра уедем.
— Нет, мне надо побыть с мамой, поддержать ее, —ответила девушка, — ей сейчас плохо, если мы уедем, может стать ещё хуже, похоже причина в Григории, она, что-то недоговаривает.
Олег до утра не мог заснуть, обида за жену и возникшее чувство мести, злоба на Григория родили в его голове план, он решил серьезно поговорить с тестем.
Утром, стараясь не выдавать свои чувства, зять вспоминая вчерашнее застолье, шашлык из акулы, заявил Григорию:
— Никогда не был на рыбалке, всегда мечтал порыбачить в море, —сказал Олег за столом, во время завтрака.
— Какой разговор, вот завтра, раненько и поедем, у меня три дня до следующего рейса, замётано, научу тебя зятёк ловить рыбу.
Рано утром Олег оделся, выложил из кармана мобильник, положив его на стол, накрыв книгой.
В шесть утра они уже были на пирсе.
Рыбацкая лодка Григория, с высокими бортами и мощным пятидесятисильным японским мотором Хонда, уверенно вышла в открытое море, когда берега не стало видно, проплыв ещё несколько километров. Тесть остановился, поднялся с кормы и прошёл на нос лодки, достал и начал уверенными движениями разматывать снасть.
Небольшое волнение слегка качало лодку. Олег никак не мог начать разговор. Постепенно злость закипала в нем, он смотрел в спину тестю с единственным желанием ударить его кулаком по лицу.
«Вот сволочь, бедная Оксана, сколько лет она вынуждена носить в себе обиду, а ему хоть-бы что, похоже он и не думает раскаиваться...».
Олег глубоко вздохнул, привстал и в этот момент подумал: «Тварь, он сильнее меня, если начнётся драка я проиграю». Ребров наклонился, поднял весло и окликнул тестя.
Григорий повернулся, взглянул в глаза Олега и все понял. Его глаза сузились на лице появилась страшная, язвительная улыбка. Тесть крепко сжал к кулаке снасти и потянул на себя.
Лодку качнуло и в этот момент Олег резко ударил Григория веслом по голове.
Из рук тестя выпали снасти, он пошатнулся, схватился обеими руками за голову, тут же наклонился набок и вывалился за борт.
Олег увидел как тело Григория скрылось под водой.
Первая мысль была самому броситься за борт, но вспомнив заплаканное лицо Оксаны, Ребров резко присел и уставился невидящим взглядом на нос лодки. Убийство отчима не входило в его планы, архитектор понимал, что насильник намного сильнее его, поэтому Ребров хотел вырубить Григория, связать, несколько раз ударить по роже, высказать все, что он о нем думает и затем припугнуть.
Состояние прострации длилось несколько секунд, затем
Олег вскочил, решительно перешёл на корму, завёл двигатель и отъехав на километр в сторону берега остановился.
Ветер усиливался, начала подниматься волна. От горизонта направлялись чёрные тучи.
« Собаке собачья смерть...— подумал без сожаления Ребров, сам себе удивляясь, вспомнив родителей, которые считали, что их сын и мухи не обидит».
Ребров открыл рюкзак тестя, достал бутылку водки, половину вылил за борт, затем бросил бутылку с остатками водки на днище лодки, вынул из рюкзака мобильник и тоже бросил его в море.
Посидев ещё полчаса в лодке, парень развернулся и поплыл к берегу, в километре от берега Олег в одежде прыгнул в воду и снова залез в лодку.
На причале он попросил у сторожа мобильник и позвонил в полицию.
Где и в каком квадрате произошло происшествие, Олег объяснить не мог, но предполагаемая глубина так далеко от берега около двухсот метров, никто на такой глубине искать не будет.
Полицейские осмотрели лодку, составили протокол:
« Григорий Казарин был пьян, лодку качнуло, он вывалился, одежда намокла и его потащило ко дну, Ребров прыгнул в воду, пытался спасти но безуспешно, тело он не нашёл».
Дома эту весть встретили с ужасом, Наталья Ивановна плакала, но недолго, впоследствии она призналась дочери, что муж изменял ей, часто кричал, бил, требовал повиновения и не выносил когда она пыталась заявить свои права.
Оксана с подозрением посмотрела на Олега, ничего не сказала, вздохнула, закрыла глаза, присела к столу и долго смотрела в одну точку.
Через неделю молодые вернулись в Москву.
- * *
Так прошло десять лет, жизнь шла своим чередом.
Через пять лет после смерти Григория Наталья Ивановна снова вышла замуж, Оксана заведовала библиотекой в Москве, Олег проектировал большой жилой микрорайон на окраине города.
Все было хорошо, кроме одного — у пары не было детей.
Оксана пробовала лечится, Олег тоже прошёл обследование, обошли многие поликлиники и каждый из врачей называл разный диагноз.
Остался только один вариант — взять ребёнка из приюта.
Олег предложил на Рождество поехать на родину жены, Оксана согласилась, тем более, что за Новым годом следует череда праздников.
Мать радушно встретила дочку и зятя, познакомила со своим новым мужем.
Вадим Савельевич вызывал уважение своей степенностью, верностью суждений и философским отношением к жизни. Внешне, полный мужчина с лысеющей головой, круглым лицом и мясистым носом, длинные волосы на затылке он завязывал резинкой, делая хвост, ходил слегка прихрамывая на левую ногу.
Вадим Савельевич остался один, его первая жена умерла, а сын жил и работал во Франции, отец с ним редко виделся, скучая по внукам.
В этом году он вышел на пенсию, но продолжал работать. Будучи набожным человеком принадлежал к пастве воцерковленных людей, каждую неделю посещал храмы, молился, причащался и соблюдал посты.
Глядя на мужа, Наталья Ивановна тоже стала ходить в церковь, но веры особой в душе не чувствовала.
— Ничего, ничего Наташенька, — говорил Вадим Савельевич, к Богу не все сразу приходят, нужно время и смирение, время у тебя есть, а смирение — это дело наживное.
Наталья Ивановна знала о проблеме дочери, ей самой хотелось внуков, узнал об этом и Вадим Савельевич.
— Молится надо, Бог все усмотрит, — говорил пенсионер.
Вечером за ужином, Вадим Савельевич поведал:
— Здесь недалёко, в пятидесяти километрах от города есть мужской монастырь, там живут очень сильные монахи- молитвенники, думаю этот монастырь не уступает афонским старцам, многие