ЗАГЛЯНЕМ В БУДУЩЕЕ ГОСПОДА! НАСТУПИТ ЛИ НОВЫЙ 35, 37, или 1851 ГОД? ЧТО ТАМ ЗА ОБЛАКАМИ?

Николай I, КОГДА ЕГО ОДОЛЕЛИ ПРОСИТЕЛИ О СУДЬБЕ "ГОСУДАРСТВЕННЫХ ПРЕСТУПНИКОВ" И ОБЛЕГЧЕНИИ ИХ УЧАСТИ, СКАЗАЛ В ГНЕВЕ БЕНКЕНДОРФУ:

" - У КАЖДОЙ СУКИ, ДОЛЖНО БЫТЬ СВОЯ КОНУРА... А НАРОД...? А ЧТО НАРОД, МНЕ ПЛЕВАТЬ НА ЕГО  ЧУВСТВА И ЖЕЛАНИЯ. У ЭТОГО НАРОДА, ВСЯ ДУША ГОСПОДА В ИЗГИБЕ. ОН НИКОГДА НЕ ЗНАЕТ ЧТО ЕМУ НАДОБНО, СВОБОДА ИЛИ  ПОЖРАТЬ ОТ ПУЗА... ГРЕХОПАДЕНИЕ НЕ ВО ВЛАСТИ, А В НИХ ГОСПОДА..." 1830 г.

Старые часы, резные ручной работы, с двухнедельным заводом немецкого механизма из Цюриха и получасовым башенным боем, пробили в гостинной полдень, и Княгиня Ольга Мироновна, только-только проводив гостей пробывших у неё в усадьбе три недели,устало, явно в изнемождении, как рассказывала много лет спустя её дворовая девка Алёнушка, опустилась присев на диван. Все эти дни, дались ей слишком тяжело, и дело было не в зимнем холоде и приличном расходе дров по этой причине, и не в гостях, добрых старых знакомых,а в ноющей сердечной боли и нехорошем предчувствии чего-то нехорошего, плохого, и необъяснимого для неё. Такого не было с нею давно, и дворовый люд это заметил, даже в наши дни брожения полков Лейб-Гвардии в декабре двадцать пятого года. Она прекрасно знала и предчувствовала, чем всё закончится и ныне предприняла всё, чтобы облегчить участь участникам восстания и их семьям. Всё прошло и закончилось трагедией и великим, вошедшем в историю империи судом. Княгиня прикладывала все свои силы чтобы хоть как-то облегчить положение осужденных гвардейцев, товарищей сына.

После многочисленных прошений и ходатайств к властям и даже письма к императору, Княгиня Щепина-Ростовская Ольга Мироновна решилась на отчаянный для неё шаг и обратилась  к своей родне, а позже и к князю Лобанову-Ростовскому, которого она в душе не долюбливала за его ершистость и некой, как ей казалось, пренебрежении к их семье. Но, что было делать, когда сын на каторге.

В то время выпрошенной ею, в полном унижении для себя, встреча с князем Касаткиным-Ростовским, который был в приятельских отношениях с властью, и в частности с министром Лобановым-Ростовским, была вынужденной, но так уж ныне сложились обстоятельства, как и их встреча на балу у князей Лобановых-Ростовских уже перед самым восстанием полков в 1825 году. Оное напоминало Змеиное логово европейских имперцев, любя власть, жестоко кусали друг-друга ненавидя Россию...

Княгиня спросила его об одном, сказать ей, права ли её вера в Великого Князя Константина Павловича, за которого были половина гвардии и её сын. Верить ли слухам, что Великий Князь уже император, тогда, в двадцать пятом году, добровольно отрёкся от престола, а не под угрозой его семье вечно шкодливыми британцами? Так ей сказал знакомый её сына Липранди, хотя не в полной мере утверждал сии факты, очевидно боясь языкастую прислугу. Тогда ростовский князь как показалось княгине, даже смутился и долгое время молчал, потом посмотрев в сторону, казалось видя её, но мимо неё. Всё это она слишком хорошо помнит, и даже то, как это насторожило её...

Наконец, как ей запомнилось, он после долгого молчания и явного неудобства положения наставника, князь произнёс негромко, пристально глядя на свою, так неудобную ныне для него гостью:

- Не дай Бог мне дожить  до того дня Княгиня Ольга Мироновна, когда ко мне придут мои родные, товарищи, и попросят о помощи, а я не смогу им ничем помочь. Бывает так, любезная Ольга Мироновна, что нам порою не хватает для принятия решения всего ничего, это времени, а время, как Вы и многие из нас знаете, одно из важнейших факторов между сословиями, следствием и судом. Нам в данную минуту дорогая княгиня кажется важнейшим-то, чего мы желаем, вольно или не вольно, неважно, а вот после повторного расследования всех обстоятельств дел, между былью или явью, нами ли, оказывается для нас всего лишь эпизодом. Я вот тут княгиня, вчера получил некое сообщение от агента следящим за порядком в местах  заключения преступников и задержанных по неразумению и случаю, молодых дворян нашего общества. И вот что оные пишут в памфлетах и своих стишках. И право меня это настораживает и даже в какой-то мере пугает некая несуразность и беспокойство в их мыслях. Тоже мне пушкинцы, тот хоть-бы как никак поэт, его и одно время государь боготворил за рассказы и стишки. Говоря в кругу близких к императору придворных: 

"- Мы господа в коей мере облагораживаем себя читая эти творения. Культурный слой топких болот России! Смутная пора для Отечества нашего и то ли ещё будет для нас и наших потомков. Метель в России от мыслителей и поэтов.      О нас не вспомнят, а об этих актёришках будут помнить вечно не испрашивая дозволения у Бога и власти...".

Он одно время, ещё до его дуэли с французишкой, тогда даже в беседах за столом отмечал того, как талантливого русского мыслителя.  Просил право рыться в изысканиях в библиотеке Воронцова и архивах. Вольтера всё искал в салонах букинистов. Правда отметил для себя вскоре и буд-то так и сказал супруге, что он при таких всплесках души скоро допрыгается и найдёт приключения на свою ж.... 

Князь тихо, стараясь скрыть этим своим поведением неловкость, рассмеялся от вдруг мелькнувшей у него своей догадки про одного из повешенных преступниках Каховском, когда тот будучи в гостях у одного из своих знакомых, сказал довольно пустышную для  князя, но не для княгини Щепиной-Ростовской фразу: - 

"- Как мне  ныне жить мой дружок Николя? Я не хочу княгиня, чтобы моя собака меня пережила... Она бедняга будет страдать... " (Пётр Каховский 10-го дня декабря месяца 1825 года - Автор). Княгиня взяла к себе бедную собачку на попечение. При том действительно собака не пережила от тоски по своему благородному хозяину и трёх недель после гибели на эшафоте Петра Каховского, очевидно почувствовав гибель своего любимого хозяина...

Но князь, увидев возмущённое раскрасневшееся от возмущения лицо княгини, чуть приутих в своём желании унизить эту свою родственницу. Хотя желание съязвить перебороло честь и совесть чиновника, и он добавил тихо и чётко услышанным, раздельно.
А ваш-то сын буян и странный в своих начинаниях, и сие уже после суда! Что и этого наказания ему мало, он беспутный мерзавец опять дерзит и пишет своим товарищам и друзьям даже в Англию:

« - В наших спорах о власти дворян и народа, я всё-таки склоняюсь к мысли, что давать власть народу надо постепенно и очень осторожно, ибо у народа нет опыта и разумения как ею воспользоваться и править такой огромной территорией, как наша Россия. Разум и правда, как марганец в сплавах в качестве флюса для выплавки меди, должны быть правильно отмерены и добавлены в историю стран, иначе гибельные последствия неизбежны для народа, дворян и государства. У народа должен быть хороший и опытный по жизни учитель и друг, а это в моём понимании просвещённые дворяне и особо Церковь. Но, если помнить о истории государств, то Вы правы, вспоминая правление императора Китая Чжу Юань Чжан, если не ошибаюсь сына крестьянина, как мне помнится вступившего на престол после восстания «Красных повязок» в XIV веке. Хороший урок и пример для потомков. Опыт большое дело, но образование я считаю просто необходимо правителю, и не на крови должна происходить сия занимательная учёба, а на жизненном опыте и в битвах с врагами… Думается, что из наших сердец, родятся новые поколения русских героев и богатырей, воинов ратоборцев, как мы возрождались из поступков былинных героев и защитников нашего отечества 1812 года. Я уверен, что в недалёком будущем, и на трон Российский взойдёт истинно Русский император и самодержец, достойный быть гражданином и отцом для народов России, и всего нашего Отечества. Что же касается твоего решения о действии по отношению к властям и особо к народу, то я думаю, что благополучие народа зависит не от даваемой ему временной помощи. Она покажется многим подачкой, хотя эти действия, я уверен и убеждён правильны, ибо они, по большому счёту, направлены на нужды народа и для его выживания. Многое мой дорогой друг, зависит от властей и как мне думается нас дворян, особо русского общества, так как именно они и власти правят и принимают законы при возможности их разрешения, а для этого нужны силы воли… Желательно, как мы тогда хотели и желали искренне, преклоняя свои главы пред истинным дворянином Цесаревичем, чтобы он стал императором, Константин Павлович. Все знают его заслуги пред Россией в Итальянском походе, тогда сам Суворов оценил его храбрость в сражении.

И что изволите мне делать при таких обстоятельствах? Что сударыня?... Вот так и живём Ольга Мироновна в мыслях о покое и беспокойстве нашего государя - князь обошёл вокруг стола и остановился напротив дамы, стараясь повлиять на неё своими вескими доводами. Скажу Вам княгиня то, что говорил уже многим господам в последний год:

Иногда даже проявляется и вовсе казалось-бы не разрешимая задача, что делать с вашими поклонниками? Уважаемая княгиня, иные поступки наши, в неведение даже ваших и иных дел, обозначаются мыслью что и как поступить нам - продолжил он, как-бы из далека - и понять, то главное для чего и зачем делается иными господами противоправие в нашем Отечестве? Многие сие делают не смотря на ум и древнее происхождения, не боясь судьбы отрешённых в ожидании следующего дня, и,если изволите понимать меня, это всего лишь время испытаний наших. Понимаете милая княгиня мои мысли? Вот Ваш дорогой сын, как я знаю достоверно, довольно критически пишет в своих дневниках о чинах и о судах российских в дни братания так сказать со своими сообщниками. Кстати именно они дают повод усомниться во многом что я знаю об этих его друзьях: