Глава 10
«Это дерьмо точно не было реалистичным сном? – сидя за рулём «Мустанга», Мануэла следовала в Саут-Гейт. Калифорнийская погода в первый ноябрьский день ничем не отличалась от Сан-Паулу: что-то около двадцати пяти градусов тепла (если переводить в привычную с детства шкалу Цельсия), ясное голубое небо с парой маячивших на горизонте облаков и слепившие даже через тонированное лобовое стекло лучи солнца. Лос-Анджелес заметно опережал по уровню жизни, доходам и возможностям роста, но чисто климатически до боли напоминал родные края. Оделась соответствующе: тонкие и короткие хлопковые шортики вместе с дышащей батистовой блузкой сводили на нет последствия солнцепёка и позволяли насладиться поездкой с откинутой крышей кабриолета. – Да кто он такой?! Безумие! Не просто гуру постельных сцен, но ещё и прожжённый гангстер?».
Планы по инсценировке смерти мужа и присвоению многомиллионного состояния Мануэла уже успела позабыть, но сейчас вновь припомнила. Остаток ночи после ошеломительного разговора не спала. Обдумывала ситуацию. Поняла, что первоначальным намерениям мешало отсутствие опыта в криминальном бизнесе: провернуть грандиозную аферу в одиночку представлялось менее вероятным, чем выиграть марафонский забег на ближайшей летней Олимпиаде. Впрочем, сейчас содействие предлагал тот, чья компетентность в преступных деяниях превосходила знания Альберта Эйнштейна в теории относительности. Во всяком случае, так казалось.
С одной стороны, криминальные способности Майкла заставляли верить в удачный исход игры, с другой – вызывали беспокойство. Встревоженный мозг концентрировался исключительно на негативных последствиях, раз за разом приводя пугавшие до дрожи аргументы. Возражения напряжённой психики отрабатывала с переменным успехом: «Целесообразно ли ему оставлять в живых ту, кто является главным свидетелем? Бесспорно, нет. Но и убивать смысла немного: мы же не за мешок денег боремся, а за активы. Продам часть имущества – будь то автомобили, стадионы с кортами или баскетбольный клуб – и рассчитаюсь с партнёром. Убийство наследницы крупнейшего бизнесмена наверняка вызовет много шума. Зачем ему это? Если б сражались за доверху набитый наличкой чемодан, то мотивация ликвидировать конкурента имелась бы. А тут… Слишком сомнительно. Скорее мне стоит подумать, как, заполучив наследство, оставить этого Геракла с носом. А наследница ли я? С чего бы ему так уверенно заявлять, что убийство Джеймса обогащает нас, то есть меня в первую очередь, на сто с лишним миллионов? Что-то знает или просто предположил, что супруга стоит первой в очереди? А если он вовсе не головорез? Коп или агент под прикрытием? Что тогда? ФБР повяжет, как только пересеку порог кафе «Чарити»?! Хотя… Странноватый выходит агент… Знакомится в бл****ом казино, е**т до посинения, а потом уличает в покушении на убийство. Так, стоп! Это уже несусветная ахинея! В ФБР не глупцы сидят и заставлять своих людей вламываться в чужие дома без всяких ордеров и разрешений вряд ли станут. Да и невиновна я ни в чём. По крайней мере, пока. А измены уголовным кодексом не наказываются. Мы ж не в Иране…».
Разобщённые мысли сменяли друг друга, подобно вычурным фигурам калейдоскопа. Неизменными оставались лишь финиковые пальмы, росшие на обочинах шоссе «Империал Хайвэй». Пригородная дорога выигрывала во всех аспектах: машин встречалось меньше, полосы сделали шире, а пейзажи по обе стороны радовали глаз. Возле подножий пальм тянулись заросли дикой манзаниты – вечнозелёного кустарника с волнообразными веточками – которые теснились с до безумия напоминавшими коноплю листьями маниока. Колорита добавляли цветущая фацелия, колокольчики которой сияли насыщенно-синим оттенком, бледно-розовый клевер, ярко-жёлтый топинамбур и похожая на гигантскую ромашку калифорнийская астра. Разумеется, часть растений Мануэла могла и перепутать, но перемешавший в себе пёструю палитру оттенков живой ковёр в любом случае притягивал взор, оставляя самые приятные впечатления.
Очутившись в Саут-Гейте, сперва решила, что где-то по пути свернула не туда. В ночном разговоре Майкл упомянул близость данного местечка к Даунтауну – кишевшему небоскрёбами деловому и финансовому центру, – но Саут-Гейт предстал беднейшим гетто-районом, захламлённые улицы которого утопали в мусоре. На проезжей части и тротуарах валялись тонны отходов: пластиковые бутылки, стаканчики, женские средства гигиены, окурки, пачки сигарет, использованные презервативы, фантики из-под «Сникерса», упаковки чипсов. Встретившийся прохожий – одетый в несвежую футболку, потёртые шорты и сандалии темнокожий мужчина средних лет с мешками под глазами, разбитой губой и одутловатым лицом – помахал рукой, обнажив остатки зубов. Следом показал неприличный жест, намекавший на интимную близость. Крышу «Мустанга» пришлось закрыть. Через пару кварталов ситуация с количеством мусора на дороге заметно улучшилась, однако бедно одетые прохожие всё так же пялились на авто. Затемнённые стёкла не позволяли любопытным обитателям гетто рассмотреть водителя, но интерес, по-видимому, вызывала дороговизна машины.
Бросив взгляд на табличку с адресом, Мануэла сообразила, что представлявшая собой реку из мусора улица и есть нужная Хант-авеню. Тут же сбавила скорость. Проскочить искомое кафе не хотела, поскольку вариант выйти и спросить у прохожих таил в себе неприятные последствия. В зеркалах заднего вида виднелись дряхлые мопеды с неприятным трескучим гулом моторов. Лихие владельцы двухколёсных коней обгоняли плетущийся со скоростью двадцать миль в час кабриолет, а некоторые из них не чурались выкрикивать что-то нелицеприятное. Вероятно, от зависти. Других автомобилей не было. «Будто перенеслась в малоразвитый африканский город…» – не успела закончить мысль, как глаза впились в одноэтажную кирпичную постройку с брезентовым навесом у входа, размытые буквы над которым гласили «Чарити». Белая краска выцвела и облезла, а прочитать помогла лишь внимательность наряду с острым нежеланием просить помощи у местных аборигенов.
Заглушив мотор и вынув ключ из замка зажигания, убрала его в поясную борсетку. Оглянулась по сторонам. К счастью, ни единой глазевшей егозы поблизости не наблюдалось. Покинув салон, поспешила внутрь заведения. По пути чертыхнулась, достала ключ и заблокировала двери машины. Вновь спрятав его в сумочку, вошла в кафе. Чуда не произошло: убранство роскошью не блистало. Квадратики напольной плитки персикового оттенка покрылись трещинами, допотопные деревянные столики напоминали парты в школьном кабинете, а ножки стоявших рядом металлических стульев с красными сиденьями и спинками покрылись ржавчиной. Барная стойка выглядела солиднее, но желание заказать коктейль всё равно не навевала.
– Доброго дня! – поприветствовала работница высоким истеричным голосом.
– Крошка, дуй сюда! – раздался бас стоявшего в дверях рядом с барной стойкой Майкла. Удивительно, но такую дыру наделили двумя или более залами.
Кивнув продавщице, Мануэла зашагала к любовнику, одетому в несменные со вчерашней ночи чёрную футболку и джинсы с цепью. Тот придержал дверь, давая пройти в комнатушку с одним круглым столом и тремя деревянными стульями. Потрёпанными, но хотя бы не ржавыми. С потолка свисала лампа с плафоном в форме глиняного горшка. Светила неважно. Бетонные стены оставили без обоев, зато приклеили уйму фотографий: пинт пива, гренок с чесноком, сушёной рыбы и разноцветных шариков с надписью «С днём рождения!». Сочувствуя отмечавшим именины в этой клетке, Мануэла прошла к стоявшему у окна стулу, изучила сиденье и, скорчив гримасу, разместилась. Сквозь треснувшее оконное стекло разглядела припаркованный «Мустанг». Вряд ли смогла бы догнать угонщиков, но вид собственной машины хоть немного успокаивал.
– Уютное местечко…– Мануэла перевела взгляд на компаньона.
– Главное, что без лишних ушей! – Майкл хрюкнул носом, обошёл стол и сел с противоположной стороны. Теперь диалог походил на собеседование при приёме на работу. – Оставим бесполезный трёп! Глазки будешь строить своему муженьку, а у меня разговор короткий. Короткий и деловой, ясно? Итак, если пришла сюда, значит, условия игры приняла, так?
Переменная с почти двумя сотнями миллионов долларов существенно смещала приоритеты. Накаченный мачо всё ещё привлекал. Настолько, что готова была оказаться в его объятьях даже на пыльном круглом столе занюханного гетто-кафе. Вместе с тем, обменивать плотские утехи на главную ценность жизни – бескрайние запасы денег – Мануэла не хотела ни капли.
– По-моему, ещё ночью сказала, что в деле… – протянула, облизнув губы, – но с чего ты взял, что я являюсь наследницей бесчисленного состояния?
Майкл рассмеялся. Впервые за всё время знакомства. Густой смех походил на раскаты грома. Затем, опустив руки на стол, сцепил пальцы в замок.
[justify]– Поверь, знаю твоего хахаля гораздо лучше! – глаза блестели, а улыбка сошла с лица по щелчку пальца. – Повторюсь: мы с ним как-то работали вместе. Я выполнял большую часть работы. В особенности грязной и опасной. Хабрегас кинул меня. Такое не прощается. Представляю, насколько тебе насрать на мои переживания по этому поводу, так что перейду к сути. Твой Джеймс – тревожный невротик. Поскольку занимался торговлей оружием и имел прямые контакты с преступным миром большинства штатов, завещание он написал в самом начале карьеры контрабандиста. Догадаешься, кому переходили скромные на тот момент пара миллионов зелёных? – Майкл прищурился. Цокнув языком и приподняв брови, объявил. – Первой жене!