Глава 23
В центре окружённого винтажными креслами, спинки и сиденья которых расписали вихрями пламени, мягкого бежевого диванчика расселся капитан третьего ранга Брюс Остин. В шаге от диванчика уместился стеклянный столик с до краёв набитой цветами вазой. Большая часть из них уже завяла, а сморщенные лепестки роз, орхидей, пионов, тюльпанов и ряда других растений беспомощно валялись либо на прозрачной поверхности стола, либо вовсе на золотистом полу. Символично, ведь букет олицетворял последний подарок Джеймса – тот самый, который супруг вручил после командировки и аккурат перед разговором об оформлении сейфовой ячейки на имя возлюбленной.
Страж порядка, облачённый в чёрные лакированные туфли, тёмные классические брюки и синюю рубашку с блестящим значком, долго извинялся за визит. Мануэла сразу поняла, что сложностей в разговоре не возникнет, и приказала охране пропустить капитана. Лишь попросила время, чтобы переодеться. Сейчас стояла в двух метрах от дивана в чёрном однотонном платье. Траурным оно не являлось, но попытка изобразить горе казалась необходимой.
Первые минуты общались о наследстве. Удивительно, но полицейский сам поднял данную тему: сообщил, что вплоть до конца процедуры переоценки – а длиться та может до полугода – законная жена имеет право пользоваться только пятью процентами состояния. После же вердикта комиссии штата по урегулированию имущественных вопросов и обнародования точных сумм всех причастных рассчитают согласно завещанию. Регламент не испугал – даже пять процентов представляли собой миллионы долларов, если речь шла о богатствах Джеймса, – но вот следующие слова насторожили:
– Вам бы лучше сесть, миссис Хабрегас. Дело в том, что отчёты с места происшествия не совсем сходятся с вашими показаниями, – широко открытые глаза смотрели со скепсисом, – и мы ищем свидетелей. Переезд практически необитаемый, сами поймите, а опрашивать диких зверей мне пока не доводилось. Да и вряд ли их показания примут. Одним словом, миссис Хабрегас, вынужден задать вам пару вопросов.
Полицейский преобразился, как по щелчку пальца: заискивающий тон и изображаемое сочувствие сменились суровостью лица и блеском карих глаз. Мануэла зашагала к креслу и неспешно опустилась в мягкое широкое сиденье.
– Не помню, капитан, чтобы меня допрашивали… – сложив ногу на ногу, вернула блюстителю порядка придирчивый взгляд. – С людьми в погонах, в том числе и с вами, общалась сразу после инцидента. И то, никакого допроса, прошу заметить. Всего лишь короткая беседа.
– Всё верно, мэм… – Остин сжал в руках фетровую фуражку и развернул корпус к собеседнице, – но прошло уже двое полных суток. Повторюсь: дело требует расследования. Детального, понимаете? Именно для этого и хочу пообщаться с той, кто видела всё вживую.
– Практически ничего не видела! Говорила ведь уже! Кстати, припоминаю, что ваш человек в штатском мои слова фиксировал, хоть согласия и не давала. Что ещё хотите узнать?
– Поберегите связки. Фиксация разговоров в полицейском участке – стандартная процедура. В отличие от пируэтов, которые исполнял ваш супруг в последние мгновения жизни. Любопытно, что перед столкновением с поездом двигатель работал на задней передаче. Прокомментируете?
Мануэла наклонила голову набок в попытке изобразить недоумение. Сама же прекрасно поняла, к чему клонил капитан: возвращая «Кадиллак» с фактически убитым ударом в висок Джеймсом, сдавала назад. Вперёд вслед за этим не ехала. А ведь Анабель говорила, что последнее движение копы смогут прочитать! Впрочем, объяснение нашла быстро, а сперва вовсе включила дурочку:
– Что вы имеете в виду? Он отлично водил…
– Тем не менее, на рельсы внедорожник заезжал задним ходом.
– Откуда вам знать, сэр? Любимый включал все передачи, пытаясь вырвать застрявшие между рельсами и резиновым настилом колёса. Я стояла рядом и всё видела своими глазами. От шин даже пошёл дым! Если последней из включенных оказалась задняя, то это не значит, что весь путь машина ехала задом наперёд.
– Окей, пусть так. А что же такого интересного вы, миссис Хабрегас, высматривали под поездом? Зачем ползали под составом? – глаза-локаторы заглядывали в самую душу.
– Машинист вышел с другой стороны. Я испугалась и поползла к нему. Находилась в шоке, сами поймите.
– И не нашли более увлекательного занятия, чем изучение доньев вагонов? Вы минимум дважды проползли под поездом. Странновато, не так ли?
К лицу Мануэлы подступил жар. Сохранять самообладание становилось сложнее с каждой секундой.
– Вы бредите, капитан… Кто наплёл вам все эти сказки?
– Гаррисон. Ричард Гаррисон – машинист. Активировав стоп-кран и натянув до предела гудковый рычаг, он успел оценить ситуацию впереди. Видите ли, машинисты обязаны покидать кабину в случае, если столкновение неизбежно. Таковы инструкции железнодорожников. Так вот, прячась в «будке безопасности», мистер Гаррисон в последний раз глянул на рельсы. С его слов, а они уже занесены в протокол дела, кто-то прыгнул в овраг по левую от локомотива сторону. Кабинные двери располагались также слева, однако, выйдя после столкновения, Гаррисон обнаружил вас по правую сторону. Выходит, вы поднялись из оврага и зачем-то пролезли под вагонами. После сделали это снова и чуть не угодили под колёса, ведь состав непроизвольно двинулся. Всему департаменту полиции ЛА теперь интересно, зачем вам понадобились подобные манёвры.
– Не имею понятия, о чём говорит этот машинист… – в горле пересохло, и голос звучал хрипло. – Может, перепутал меня с летящей птицей или другим животным… Не знаю. Под вагонами побывала только один раз. И то потому, что испытывала ужас и боялась надолго оставаться одна.
– Хорошо, предположим, что у всех машинистов плохое зрение, и Гаррисон не исключение. Что скажете по поводу ещё одной жертвы? Ориентировочно ей стала пересекавшая пути девушка на велосипеде. Вы видели ещё кого-нибудь за миг до аварии?
Остин поёрзал по поверхности дивана и, шире раздвинув бёдра, сел удобнее. Затем опёрся локтями о колени, наклонил корпус и уставился в ожидании реакции. По покрасневшему лбу стража порядка бегали бугорки морщин.
– Затрудняюсь ответить, сэр. Из-за оглушительного гудка я зажмурилась и отступила на несколько шагов в сторону. Не исключаю, что кто-то мог очутиться на рельсах в эти секунды. Но я не заметила.
– Вы ведь не плакали в день трагедии, не правда ли? – наклонив голову набок, капитан улыбнулся краешками губ. – Помню, как ругались на португальском в адрес моего коллеги Биспинга, но слёз у вас не видел. Не сочтите за грубость, просто констатирую факты.
Мануэлу передёрнуло. Да что себе позволяет этот коп?! Мало того, что завалился в дом, не выразив должного сочувствия, так ещё и тонко намекает на причастность к содеянному! И всё это при отсутствии прямых улик!
– То, что слёз не видели именно вы, вовсе не означает, что их не было! – выпрямив спину и смахнув с плеча прядь волос, процедила сквозь зубы. Интуиция подсказывала, что пришла пора переходить в атаку. – И к чему вы клоните, кэп? Пришли к убитой горем вдове лишь для того, чтобы попытаться обвинить в преступлении? Попробуйте хоть на секунду войти в положение той, кто готовится к похоронам самого близкого человека! Бессердечный тип!
– Ваша боль меня не касается, миссис Хабрегас… – Остин подался вперёд и взял со стола один из опавших лепестков. – Мне интересны исключительно факты. А они, как ни крути, ведут к вам. Хочу, чтобы поняли одну простую вещь. Старую, как мир: злодеи, какими бы крутыми себя не считали, всегда допускают ошибки. Незначительные оплошности или мизерные упущения. Двадцатилетний опыт целиком и полностью подтверждает это. В полиции работаю дольше, чем вы дышите земным воздухом. Выходит…
– Закрой пасть, кретин! – Мануэла вскочила с кресла. Зрачки расширились, а вены на шее заметно пульсировали. – Оставь огульные обвинения для очередного ханыги, которого схватишь с унцией травы! А я переживаю большое горе и не желаю слушать твои идиотские присказки! Пошёл вон!
Не лыком шитый капитан приставил к носу сморщенный лепесток, который не прекращал мять между указательным и большим пальцем даже под яростные крики собеседницы, и цокнул языком после протяжного вдоха. Затем пульнул скомканный в клубок лепесток в сторону стола, будто выбрасывал окурок.
[justify][font="Times New Roman",