Глава 24
Кое в чём капитан Брюс Остин оказался прав. К счастью для Мануэлы, не в байках про оплошности и упущения преступников и плодящиеся из воздуха улики, а в прочности её положения. Полиция не располагала и микроскопическими доказательствами причастности к двойному убийству. Более того, брать их было попросту неоткуда. Озёрная вода смыла всякие отпечатки пальцев с покоившихся на дне револьвера и стального шара (блюстители порядка и не думали исследовать водоём, но даже если б и сделали это, остались бы не у дел). Машинист Гаррисон изменил показания, опасаясь солгать под присягой, и отныне настаивал, что видел всего-навсего размытое полотно, а не падавшую в овраг пассажирку «Кадиллака». Место происшествия также играло на стороне овдовевшей: обезображенные до неузнаваемости обломки едва позволили различить детали автомобиля, не говоря уже о телах погибших и способах их умерщвления.
Минувшие три дня после разговора с Остином дополнительно укрепили уверенность в том, что состояние, пусть и не сразу, но унаследует, а маломальской ответственности за содеянное избежит полностью. Заставить специальную комиссию Калифорнии по имущественным делам работать быстрее Мануэла не могла, однако собственную репутацию ещё как «обелила»: читая репортажи десятка различных газет (не только новостных, но и «жёлтой прессы»), самостоятельно связалась с парой изданий. Страстное желание попасть на страницы «Вог» с «Космополитен» не сбылось, поскольку гламурные редакции криминал не интересовал, но на обложках двух светских журналов всё же засветилась. Про интервью новостным порталам также не забыла. Перед приездом в дом первых журналистов из газеты «Лос-Анджелес Ньюс» волновалась ничуть не меньше, чем на злополучном железнодорожном переезде, но с задачей справилась: во время интервью изображала подавленность, а на вопросы отвечала низким хрипловатым голосом. Смысла в этом было немного, так как газета издавалась только в печатном виде, а бумага, как ни крути, интонаций не передавала. Впрочем, вышедший вечером того же дня репортаж понравился: сотрудники редакции представили миссис Хабрегас несчастной вдовой и даже пожурили копов за «подозрения в адрес убитой горем молодой женщины». Дальнейшее общение с прессой шло как по маслу, а саму Мануэлу вовсе пригласили в сообщество «Сильных и независимых» – калифорнийский клуб женщин, попавших в схожую трудную ситуацию. На письмо ответила благодарностью, но отказалась.
Новых служащих после увольнения большей части «старой гвардии» не нанимала. Яир и Джо работали на кухне посменно, справляясь и с готовкой блюд для хозяйки, и со стряпнёй для здоровяков из охраны. Горничная Мия убиралась лишь в спальне и гостиной. Со своими обязанностями также справлялась. Более того, Мануэла разрешила юной кубинке заходить в спальню рано утром и наводить чистоту тогда, когда дом ещё и не думал просыпаться. Перспектива покрасоваться голым телом перед служащей почему-то поднимала самооценку.
Желание повеселиться – как следует оторваться в одном из клубов, набухаться в хлам, провести страстную ночь с кем-нибудь из богатеньких красавчиков – всё чаще и чаще приходило на ум. Мысли прогоняла. Подобное поведение, без всяких сомнений, вызвало бы уйму подозрений как у полицейских, так и у журналистов. Разовую гулянку ещё смогла б объяснить стремлением отвлечься от тягостной реальности, но вот регулярные тусовки точно сыграли бы злую шутку. Решила, что обязательно покутит, но позже. Месяца через два-три.
Ввиду вынужденной самоизоляции стала присматриваться к телохранителям. Высокие и широкоплечие парни с горой мышц. О да! Они привлекали. В особенности глава верзил Том: короткие русые волосы, глаза цвета морской волны, заострённый нос и тонкая линия губ превращали его в типичного солдата-пехотинца. Выросшая при военном правительстве Бразилии Мануэла особых чувств к воякам не питала, но накаченное тело подчинённого влекло сильнее с каждым часом. Изо дня в день наблюдая за охранявшим пост атлетом, размышляла о возможных вариантах его соблазнения. Решила, что через недельку-другую – когда сексуальное воздержание дойдёт до нестерпимого уровня – вызовет силача в спальню, где попросит расстегнуть заевшую пуговицу или молнию на одном из пеньюаров. Фантазия возбуждала. Тогда ещё не догадывалась, что именно Том, сам того не осознавая, передаст «письмо счастья», которое раз и навсегда изменит жизнь.
***
– Мэм! Прошу вас, возьмите! – Том протянул ослепительно-белый конверт. – Привезли только что.
– Ах, спасибо, мой хороший… – Мануэла поднялась со стоявшего возле бассейна шезлонга, поправила прикрывавшее жёлтый купальник голубое парео и, не отрывая томного взгляда, взяла письмо. – Ступай. Радуешь меня не только обеспечением безопасности, но и смекалистой головой! – протянув руку, погладила грудь телохранителя через футболку. Не целилась специально, но попала в сосок, от чего даже зажмурилась на полсекунды.
Здоровяк удалился, а Мануэла легла на шезлонг. Отложив конверт на столик рядом, решила вкусить последние лучи сезона: уже с завтрашнего дня обещали начало проливных дождей. Период должен был продлиться вплоть до весны, что означало отсутствие загара с купанием. К тому же через каких-то пару часов солнце намеривалось скрыться за крышей коттеджа. Любопытство не позволило пролежать дольше десяти минут. Сев, схватила конверт и, перевернув, прочитала имя отправителя. Арчи Хоуп. «Ха, вот кобель! Узнал о смерти муженька и сразу тут как тут!» – к исписанному крупным почерком листу прилагались ещё и фотографии, но их оставила внутри. Подняв солнцезащитные очки с переносицы на лоб, начала читать:
«Моя ненаглядная, здравствуй! Совсем забыла? Пишет Арчи. Когда-то с тобой весело проводили время… Вернее, всего одну ночь, помнишь? Оторвались в ресторанчике, потом поехали ко мне… Хотя, кого я обманываю?! Наверняка выбросила из головы! Позабыла напрочь! Правильно, красавица, зачем тебе я – толстеющий добряк, ещё и с отклонёнными от нормы сексуальными фантазиями…
К слову, о тебе знаю чуть больше, бэби. Да-да, не удивляйся! Видишь ли, дорогая, с детства тяготел к частному сыску. Читал книги про Эркюля Пуаро и Ниро Вульфа, смотрел экранизации романов Сименона о комиссаре Мегрэ и многое другое. Второе хобби юности – фотография. Ты не представляешь, насколько чудесно запечатлеть на плёнку застывшую реальность! Неповторимый миг земной жизни! Это искусство, самое настоящее искусство! К сожалению, фотографией так и не овладел. Видать, к лучшему: предпринимательство принесло куда больший доход, чем профессия фотографа. Так или иначе, хобби сохранил. Сохранил и совместил с увлечением детективами.
Теперь о главном, детка. Хочу поговорить серьёзно. Верь, не верь, но за тобой следил. Не «24/7», разумеется, но весомую часть свободного времени тратил именно на то, чтобы найти и сфотографировать мою музу. Странно? Дебильно? Да, наверное. Но ничего не мог с собой поделать, такой вот я шпион! Сразу скажу: ты очень красива. Невероятно обольстительна! Вместе с тем и коварна… Ах, не ожидал такого! Честно, не увидев своими глазами, а главное, не засняв на плёнку, никогда бы не поверил, что одна из самых привлекательных девушек земного шара способна на такое!..
Не понимаешь, о чём я? Всё просто. Сначала посмотри фотографии в конверте, а потом переверни лист и читай дальше…».
Мануэла положила письмо, схватила конверт и судорожно потрясла. На сиденье шезлонга выпали несколько цветных матовых фотографий. Об изображённом на них уже догадывалась. Железнодорожный переезд. Сдающий назад и паркующийся прямо на рельсах «Кадиллак». Анабель. Удушающий приём. Бросок велосипеда рядом с задушенным телом. Выезжающий из-за скалы товарный поезд.
Дрожавшими пальцами взялась за лист. Перевернула:
«У меня ещё есть и те, где выкидываешь улики в озеро! И как же не заметила меня, бэби? Сидел же в кустах буквально в двух шагах! Окей. Оригиналы доказательств твоих проделок останутся у меня. За их сохранность не переживай.
Шантаж? Вымогательство доставшего тебе состояния? Нет. Нет, детка! Арчи Хоуп не так воспитан. Хочу лишь тебя, моя красавица. Уверен, со мной будешь послушной. Итак, мои условия предельно просты: выпивай две чашки чая и приезжай ко мне сразу после прочтения этого письма. Надеюсь, шутку поняла.
А если серьёзно, то хочу быть с тобой до конца дней! Впрочем, умирать в рассвете сил в мои планы не входит. Мы проживём долго, а лежащий в депозитарной ячейке конверт вскроют только после моей смерти. В твоих же интересах, милая, обеспечить избраннику долгую жизнь, понимаешь?
Жду тебя до конца недели в своём особняке. Адрес на обратной стороне конверта. Приезжай без охраны. Люблю тебя. До встречи!
Арчибальд Хоуп».
[justify]Минутное оцепенение прервала паническая атака. Сильнейшая за всё время. Нервы сдали окончательно. Мануэла схватила конверт, письмо, фотографии и, воя похлеще загнанного в ловушку лесного зверя, принялась рвать их на куски. Вскочив на ноги, одним движением перевернула шезлонг, который плюхнулся в бассейн вместе с клочками бумаги. Затем пулей метнулась к гаражу. Бежала босиком, по пути