Татьяна Немшанова
[Тулпар Емшан]
Опять зима,
Опять мороз.
И стынет кровь в потоке грёз.
Нам не дано понять судьбу.
И оттого в ночи не сплю.
Дневниковая запись от 1998 года.
…Манья 1998 год. Декабрь.
Пришла на Манью - в избу, 25 декабря 1998 года в час ночи. Вышла из села 22 декабря в десять часов утра. На улице в посёлке – минус восемнадцать градусов мороза. ЗатемнАла. Ночевала километрах в двух от зимней дороги. Снег – тяжкий!.. – выше колена и свежий. Светила Луна. Ночью резко похолодало. Спать не получалось. Жгла костёр. Рубила сушины в темноте.
Вышла с первой ночёвки в пять утра по звёздам. Пошли болота. Снег на открытых местах тяжёлый. Валилась до земли. Под снегом не застыло, - влажная земля, незастывший мох и вода. Снега на болотах около шестидесяти сантиметров. Идти можно со скоростью не более одного километра в час. Отдыхать приходится через каждые сто метров. Очень тяжело! Шла три дня и три ночи. Пришла в зимовье на четвёртые сутки.
Текст дневниковой записи написан мелко, огрызком карандаша, в свете свечи. Многое не могу разобрать, что написала сама.
***
Самое сложное – не отсутствие еды, а жажда. В холоде, при нагрузке, постоянно хочется пить. Кругом – бело, снег, - твёрдая вода, а жажда мучает, словно в пустыне. И неизменный спутник таких маршрутов - это обезвоживание. Снег, что непрерывно держу во рту, на ходу срывая с лапок елей, - ледяной, долго тает и лишь немного увлажняет рот. Жечь костёр и топить снег – долго, поэтому приходится постоянно терпеть.
Второе - это запредельная физическая, психологическая нагрузка без сна, в мороз. Трое суток шла и пришла в зимовье лишь на четвёртые сутки пути. Три ночи немного в мороз отдыхала у небольшого костра! - При этом не поспишь, лишь отключаешься, теряя осознанность, только на минуты, ибо необходимо непрерывно следить за костром. - Он может потухнуть или разгореться. Приходится непрерывно то отодвигаться, то придвигаться к огню, непрерывно ворошить дрова, подтаскивать, подкладывать в огонь. Отключаешься лишь сидя, на секунды, на минуты, многократно. И в то же время вставать и уходить в темноту от тепла, хоть и относительного сложнее, чем так. Однако, - впереди ждёт изба, где можно вволю выспаться и напиться воды, чая.
Если б не эта сохранившаяся в общей тетрадке, пропахшей мышами и лесом, лежащая в охотничьем зимовье, запись, то спустя двадцать лет мне и не восстановить в памяти события тех дней. Таких ночей у меня было много, и дорог - тысячи вёрст. Всего не упомнить.
***
Воскресенье, 24 января 2021 г.
«…Волки уходят в небеса,
Горят холодные глаза,
Приказа верить в чудеса не поступало…». – Би – 2 «Волки».
Нашла запись за декабрь 2017 года:
- В избушке. Декабрь 2017 года. С нами Пулька юная южанка и старенький больной Дружок – лохматый северянин. Я стала мудрее и теперь не маю своих собак на улице. Они могут, если захотят, спать на моей лесной постели. Хуже от этого мне не бывает. И собаки хуже от этого охотиться не перестают. Им, как и нам, нужны силы, отдых, забота. На фото: Пулька вернулась с охоты, устала, забралась на мою постель, пока муж -её хозяин занимается делами. Они оба устали, только собаченция считает свою миссию на сегодняшний день честно выполненной. И сейчас отдыхает в тепле и уюте, пока хозяин крутится с неотложными делами у костра.
Пулька – западно-сибирская лайка, в зависимости от освещения, то светлее, то рыжее; осенью – совсем белая, а по снегу - палёвая с рыжиной.
В декабре в двенадцать дня у нас на Севере Югры - утро. А «светло»… – понятие относительное. Часто не понимаешь, где граница между небом и землёй – одинаковый полумрак, и солнце можно увидеть лишь на обширном болоте в виде красного шара, едва оторвавшегося от белизны безбрежных снегов.
Интересный момент удалось заснять, крутясь с варевом, из окна:
- Пулька залезла в конуру к Дружку и гоняет у того там мышей. Пёс слишком уже стар для подобного развлечения, вот и полёвки разместились у него под крышей, на его соломенной лежанке, грызут его косточку. А юная Пульхерия решила с ними разобраться и заодно полакомиться чужой едой.
Старенький Дружка благосклонно отнёсся к активности собачьего подростка. Он лишь иногда, когда та совсем обнаглеет, ставит даму на место:
- Грозно резко рыкнув, одним ударом больной ревматизмом лапы, заваливает в доли секунды крупную лайку на бок, вдавив с ушами в снег. Прижав лапой, секунды удерживает, просто стоя молча над ней. Пулька от неожиданности решает разжалобить всех присутствующих, просит прощение, подскуливая от обиды, да сочувствия у нас с мужем не находит. Дружок убирает лапу, отпуская неразумную псину, опустив лохматую старческую голову, благосклонно отходит подальше, где ложится спать. - Он слишком мудр! Молодая лайка, получив наглядный урок, уяснив, кто есть кто в нашей стае, пытается нам пожалиться и, осознав, - сама виновата, уходит гонять полёвок от избы.
А мы с Володей сидели у костра, понимая всё происходящее, восхищались мудрости Друга. Старый – старый пёс, казавшийся немощным, слабым, продемонстрировал молодой лайке, как её может завалив, убить волк. Он учил юную охотницу выживать в тайге, понимая, что теперь той кормить семью, защищать хозяев и даже его. Учил уважать старость, ибо отсутствие сил из-за лет, не означает отсутствие ума, непреклонной силы духа.
С того урока Пульхерия перестала наглеть, лишь всё чаще проявляла исконно женскую хитрость, ластясь к Дружку - извиняясь, она уже уловкой оттесняла того от нас, добиваясь лидерства. Друг всё понимал и прощал, ибо уже не мог полноценно сам охотиться.
«…Переросли своих отцов
И кажется рука бойцов колоть устала.
Позор и слава в их крови,
Хватает смерти и любви…», - Би-2, «Волки».