Луг в росе, рассветный час — но свет бледен и неласков. Ветер шепчет что‑то древнее, в сердце — глухой глас, будто эхо забытых тревог. Птиц не слышно: тишина легла на землю тяжёлым покрывалом, даль ясна, но пустынна. Мир застыл в немом оцепенении — и оттого душа видна особенно остро, обнажённая, без защиты. Тени тянутся, как сны, что не хотят отпускать, цепляются за траву и камни. В небе — тусклые отблески весны, едва пробивающиеся сквозь пелену хмурых облаков. Листья падают легко, кружатся в медленном танце увядания, время тает высоко, где‑то за пределами досягаемости. Облака плывут без слов, серые и тяжёлые, словно груз невысказанных бед. Шёпот трав — язык основ, но теперь он звучит как предупреждение, как напоминание о чём‑то утраченном. Тишина — живой покров, холодный и всепроникающий, в ней — начало всех миров… и, быть может, их конец.
