Еще в мае 1985 года схимонахиня Макария сказала, что Царица Небесная взяла благодать с нашей земли.
Было ли это связано с начавшейся тогда перестройкой? Об этом я ее не спрашивал. А после она словно бы добавила к сказанному тогда: «Матерь Божия говорит, что теперь довести народ до большой благодати нельзя, теперь народ стал непригодный».
Матушка рассказывала, что Царица Небесная посещает больных, страждущих и просящих у Нее помощи, часто обходит наши города и веси. «По дворам пойду, — передавала она Ее слова, — кого на смерть запишу, а того оставлю, кто тише будет жить». Матушка же просила Владычицу не раз: «Ты похлопочи, чтобы не было гибели народу».
И еще об одном посещении Владычицы рассказывала схимонахиня Макария: «Матерь Божия говорит: — Денег не будет, все отберется, — говорила ей Владычица в июле 1989 года, — придешь, пообедаешь и больше ничего не получишь. Тогда ничего не будет, все попрячут, все похоронят, потому что пригону будет мало».
А я Ей так и сказала: «Была бы Твоя милость!..» Рассказывала схимонахиня Макария и о других словах Царицы Небесной: «Землю Российскую никому нельзя продавать! Матерь Божия запрещение дает. Нельзя землю продавать, земля хоть и не освященная, но она огражденная. Матерь Божия говорит: «Я наблюдаю!» — Россию бережет и землю Она не отдает никому».
Можно ли счесть все те горячие молитвы, что вознесла схимонахиня Макария ко Господу и Царице Небесной о нашей Родине, о России. Когда же настали времена тревожные, грозящие целостности страны, молилась она особенно усердно.
— А Россия-то будет? Будет ли Россия?
— Россия многоправославна, — услышала она в ответ. — Россия не погибнет!
Общение схимонахини Макарии с Царицей Небесной было самым непосредственным. Беседовала она с Ней, что называется, уста к устам и просила Ее, как родную мать. Общения эти поддерживали Матушку в нелегком ее подвиге. Много раз получала от Нее утешение, и после каждого явления была радостной и блаженной.
Все, кто прилепился к схимонахине Макарии, были счастливы уже тем, что говорили со ставлиницей Царицы Небесной и находились в том самом доме, который Она посещала уже много лет.
Почти пятьдесят лет прожила подвижница в селе Тёмкино. «Когда я была молодая, то очень крепко молила Бога, боялась, что меня выселят из Тёмкина», — вспоминала она. Ведь деваться-то ей тогда было некуда. «А сколько я неволи видела, один Бог знает, сколько я слез пролила. Вот какое мне досталось житье в Тёмкино. И так я все время на муке». Эти слова удивили меня. Казалось мне, что ее односельчане должны почитать за честь жить по соседству с такой праведницей. Но жизнь есть жизнь. История знает много примеров, когда соседи побивали камнями Божиих пророков.
Ненависть разгоралась все больше и больше в сердцах соседей. И шла она от зависти. Ведь ехали-то к Матушке люди отовсюду и старались привезти ей гостинец. Принесенное выкладывалось перед ней на столик в надежде, что съест она угощение. Но как только выходили посетители за порог дома, все гостинцы сразу же уносились «хожалками». Фрукты ссыпались в корзины, и те запихивались под кровать. Про них часто забывали и лишь в очень редких случаях подавали на стол. Но зато козы, овцы и поросенок хорошо знали вкус не только отечественных, но и заморских фруктов.
Матушка Макария не властна была распоряжаться всем этим. Только деньги попадали ей в руки: десятки, пятерки, трешки, рубли. «Родненькая моя, — говорила она одной из женщин, — не старайся мне деньги возить, у меня украдут. Сено оплачено, скотина сыта, не надо, родненькая моя, ради Христа. Постарайся поменьше привозить денег».
Деньгами, что давали ей, платила она «хожалкам» жалованье, пастуху, рабочим за пилку и рубку дров, оплачивала сено и молоко, благодарила и одаривала деньгами приехавших ее причастить священников и с ними певчих. Жертвовала деньги на храм, помогала малоимущим, на ее деньги справляли приданое к свадьбе, помогала обзавестись жильем — всего не перечислишь.
Правда, жили здесь и люди, которые поддерживали со схимонахиней Макарией добрососедские отношения. Они приходили к ней за святой водичкой и маслицем для себя, своих родных и близких. Принимала она их радостно, живо интересовалась деревенскими новостями и всегда помогала.
Среди всех деревенских домов ее дом выделялся. Он был нарядно выкрашен, огорожен ровным заборчиком и утопал в зелени и цветах. Создавалось впечатление, что в селе это райский уголок. И нередко впервые приехавшие к схимонахине Макарии за помощью люди, безошибочно находили ее дом.
Жизнь матушки Макарии в родном доме была беспокойная, а последние ее годы земного пребывания просто безрадостные. Чем больше старалась она духовно обустроить свой домик, тем больше огорчений приносили недоброжелатели и знавшиеся с нечистой силой люди, осквернявшие ее жилище.
Но предстояло ей жить именно здесь, среди этих людей. Она смирялась перед всем и вся до последней минуты жизни. Да и подвиг ее в Тёмкино был еще не окончен. А трудилась она изо дня в день, уже заметно слабеющая, несла свой тяжелый жизненный крест. Несмотря на немощь, даже в самом малом старалась ограничить себя, чтобы как можно меньше затруднять кого-либо.
Ела схимонахиня Макария очень мало, да и то, когда позволяла болезнь. Употребляла главным образом сухие просфоры, наколотые, как сахар, мелкими кусочками. На ночь оставляли ей на столике чашечку с ними, и она подкрепляла немножко свои силы.
Приезжавшие к Матушке люди привозили ей кто апельсины или мандарины, кто яблоки. Их чистили и, разломив на дольки, клали в другую чашечку, которая стояла на столе. Однако с 1988 года от всего этого она отказывалась, ела лишь только ржаные сухари, высушенные в русской печи. Ими угощала она часто и нас, давала их с собой в дорогу. Вкус у этих сухарей был какой-то особенный.
Болезни свои схимонахиня Макария переносила терпеливо, можно сказать, героически. «Мне Господь страдания дал выше благодати, — говорила она мне. — Такие муки не даны никому. А я страдаю и сама не знаю, за кого. Как мне только больно: все косточки, все жилочки, все ноготочки — все болит. А я все равно все выполняю, и сегодня целую ночь читала молитвы по четкам».
К болезни ног добавлялись новые недуги. «У меня очень головка болит, незнамо как», — жаловалась она. Я прикладывал ладонь к ее голове — она пылала огнем. Это чаще всего случалось после приема большого числа посетителей.
Горько было сознавать, что нет с ней рядом доброго и верного человека. «У меня теперь никого нет, все умерли. Как хочешь, а чужое чужим крыто. Хоть медом мажь, а свои ближе. Если бы позвали, то ползком поползла, да никому не нужна». В этих словах было не отчаяние, а скорее горечь. Ведь сколько она сделала людям добра, особенно тем, кто был с ней в те последние месяцы жизни постоянно рядом. Однако благодарности не видела.
Последнее время часто горевала Матушка о важном для нее: «Теперь нет человека, чтобы мог меня соблюдать. Кто Богу не молится, тому здесь делать нечего. Надо молиться дюже. А они один раз перекрестятся как-нибудь кувырком, — говорила она о «хожалках». — А чтобы в полную благодать войти, надо жить с одной, чтобы и она так же молилась». Но об этом можно было только мечтать. Человека такого около матушки Макарии не было и не будет до конца ее дней.
--------------------------------------
https://vk.com/video5340975_171650149
явление богородицы в Египте
