«Детективные истории» 1-й тур 2-я группа 2-й поединок

собрать их воедино.
Родителей удивила простота объяснения. 
Как же она это сделает.
Удалось наладить связь с подсознанием. Мэри получила установку на поглощение осколков. 
Она их съест?
Да, уничтожит.  Но не сразу.  Они будут сопротивляться.  За шесть дней управится и вернется в мир как ни в чем не бывало.
Но не ожесточит ли ее такое возвращение?
Ничуть. Став прежней, она все забудет, и вы будете счастливы.
С каждым днем Мэри становилось все лучше.  Взгляд стал осмысленным, действия подвижными.  Поглощала.
Миновала неделя.  Родители собрались забирать Мэри. Но доктор встретил их огорченным и озабоченным. 
Невероятно, но вчера появился новый осколок. Как результат общего противодействия. Я назвал его – плохая девочка. Так что один день придется потерпеть.
Родители отказались уезжать и остались ночевать в мотеле, неподалеку от клиники.
Ночью у Мэри был приступ ярости.  Она металась по палате, как разъяренный   зверь, круша все на своем пути. Санитары были бессильны. Пришлось пустить усыпляющий газ. Только это остановило ее.
        Утром она заговорила. Узнала родителей. Как те были счастливы. Выяснилось, что помнит Мэри, как зашла в зоомагазин, ей стало плохо, а очнулась уже здесь. 
Доктор торжествовал. Его метод не подвел.  Снова успех. Семья выписала чек на большую сумму денег и с радостью убыла в городок.
Весь день Мэри купалась в лучах любви и счастья.
     Наступила ночь. Пол третьего спящая девочка вздрогнула. Медленно открыла глаза. Зло, наконец, повержено.  Оно было сильным и жестоким. Шестеро подружек не устояли и были погублены. Она сильнее их. Плохая девочка.  Они лишь защищались, а она напала. Внезапно и отчаянно. Всей силой сдавила горло. Как оно сражалось, как хотело жить.  Но ей этого хотелось больше. Сегодня злу пришел конец. Но есть те, кто помогал ему.
       Мэри скользнула в кухню.  Рукоять широкого ножа словно приросла к руке.  В сжатой ладони бешено забилось сердце. Новая жизнь. Невероятная сила потянула нож, а ее вслед за ним. Наверх, в спальню родителей.

Секретарь доктора Литтлброка принимала телефонный звонок, когда из кабинета вышла Мэри, пришедшая выразить благодарность пять минут назад.  Спасибо, доктор, такими были  ее слова перед закрытием двери. Она передала, что доктор занят и ближайший час просит не беспокоить.
Но звонков было слишком много и через пол часа секретарь рискнула. На ее крик  сбежалась вся больница.
Мэри никогда не водила машину, но теперь чувствовала себя за рулем уверенно.   Тем обиднее был сигнал постового остановиться.  Он нагнулся к проему опущенного стекла, но  ничего не успел сказать.  Сказал  нож, вонзившийся между ребер и проколовший сердце.

В городе уже знали.  Пожарные пытались тушить полыхающий огнем дом  осужденного к большому сроку владельца зоомагазина.  В спальне родителей хозяйничали криминалисты. Но полиция не успела всех предупредить.
Нож сам делал выбор. Семнадцать раз. Улицы опустели. В воздухе вместе с гарью повис ужас.  Полиция прочесывала каждый квартал. Двоим повезло найти Мэри. И не повезло остаться в живых.  Начальник полиции приказал стрелять, несмотря на распоряжение мэра  взять девочку живой. Но та с невероятной ловкостью уклонялась от пуль.

Преследователи загнали Мэри на площадь городка.  Она стояла в самом центре.    Полицейские окружили, но приближаться боялись.
Психолог полиции Элис упросила начальника поговорить с Мэри и стала очередной жертвой.  Но падая, она прихватила  ее за ногу и уклониться от града пуль не удалось.  Словно жестокие иглы разрывали тело на части. Текла кровь. Внутри бушевал огонь. Но сердце, ушедшее в руку, сжимавшую нож, билось исправно. Полицейский, подошедший проверить, жива ли  Мэри, испытал это на себе.
Мэри Пинглтон, четырнадцати лет. Навзничь лежала на потрескавшемся асфальте центральной площади городка.  Мэр никак не соберется отремонтировать, хоть средства от уплаты налогов исправно идут в городской бюджет.
           Разметались длинные рыжие волосы, слетела с головы бейсболка. Рубашка-ковбойка с узлом на животе, короткие шорты. Детские туфли на низком каблуке, одна отлетела в сторону, другая едва цепляется за большой палец правой ноги.  Все пропитано кровью: одежда, тело, волосы. На теле двадцать семь красных точек с запекшейся чернотой по краям. Некоторые сочатся кровью.  Бездонные серые глаза раскрыты широко, веки дергаются от конвульсий.
Тело горит огнем,  глаза не видят, но слух еще не ушел.  Боль такая, что уже  не ощущается.  Лишь правая рука сжимает рукоять широкого кухонного ножа под рукавом рубашки. Там бьется сердце, там жизнь.
Голоса.
Она еще жива? Надо проверить.
Вот сам и проверяй. Один уже проверил насовсем.
Надо что-то делать. Целый час ждем.
Начальник, можешь меня прямо сейчас уволить, но я туда не пойду.
Это говорят начальник полиции города и восемь его подчиненных, обложивших девочку, как зверя на охоте.
Мэр приказал взять ее живой, -  голос начальника.
Пошел он к черту. – отвечают ему. – Кларк и Эванс пытались – их нет. Эндрю, которого ты послал проверить,  вон лежит и не встанет. Но Элис, Элис…
Сегодняшний день и для нее стал последним. Одна троих детей растила. Что с ними теперь будет.
Начальник тряхнул головой, сбрасывая наваждение.
Я сам проверю, держите ее на мушке. Если хоть какое-то движение – стреляйте.
Встает и тихо подходит. Голова  ее на прицеле.  Увидеть бы что там внутри, нагнавшее ужас на город.  Он подойдет и расстреляет в упор эту голову,  размозжит череп, посмотрит как стекает дьявольский мозг.
Шаги приближаются. Она чувствует. Прилипшая кровью к асфальту. Ближе. Ближе.
Пора стрелять, но словно молния бьет в грудь.  Это нож у него между ребер.  Как она смогла метнуть его так сильно и точно? Хочется крикнуть, но рот в крови. Сердце пробито.  Городу нужен новый начальник полиции.
У нее нет ножа,  слышит перед провалом в небытие.
А Мэри уже туда ушла.  Как жизнь, покинувшая ее с ножом из руки. Полицейские подбегают и расстреливают  в упор. Но тело даже не дергается. Уже мертво. А ведь когда-то было живым.

Было. Была. Мэри Пинглтон. Четырнадцати лет.
Более  сорока  пуль  извлекли  из  ее  тела  эксперты,   так  что  стрелявшие  были  установлены.   Все    двенадцать,  оставшихся  в  живых,   полицейских. Их   участь  была   незавидна.
Напомню.   дело  было  ранней  осенью  тысяча  девятьсот  семьдесят четвертого   года.   Авторитет  государства  и  его  органов   переживал тяжкий   кризис.    Власть   ругали  за  все  что  угодно  и  все  кому  не  лень.   Данный факт  вызвал  бурю  эмоций.    Общество  огромной  демократической  страны бурлило.   Негодованию  людей  не было  предела.    Групповое  убийство несовершеннолетнего,  к  тому  же  больного,    за  такое  линчевать,  безо всякого суда.     Казнить народной  волей.
То, что  эта  маньячка  малолетняя  могла  весь  городок  вырезать,  мало кого  интересовало.

Жители  Паркер-Симпсона,  как  могли,  защищали  своих  полицейских. Говорили,  что  для  них они  герои, спасшие  жизнь.    И  полицейских   объявили героями.    Погибших.
А  по живым,  вернее,  выжившим,  состоялся  суд,   где  прокурор  был гораздо  убедительнее  адвоката.
-  Господа  присяжные,  -   заявлял он,-  У  каждого  из  вас  есть  дети, которые,  иногда,  шалят.  Вот  и  представьте,  что  вашего  ребенка за  шалость на  улице    добросовестно  застрелит   такой  полицейский. – гневно  указывал  на скамью   подсудимых,-   Во  имя  исполнения  служебного долга.     Посчитав, например,  игрушечный  пистолет  или   нож  боевым  оружием.  Ваш   оправдательный   вердикт  станет  разрешением  на  убийство  собственного ребенка.
Умеют  же    доходчиво объяснить ситуацию.    И   признали  присяжные полицейских  виновными  в   превышении  власти,  а  именно,   убийстве  с  отягчающими  обстоятельствами.
К  счастью,  для  полицейских,   смертной  казни  в  штате  не  было,  поэтому получили  они  все  пожизненное  заключение. в  марте  тысяча  девятьсот семьдесят пятого  года.
Но  это  стало  лишь началом   широкого гражданского  протеста  против самоуправства  полиции.   На  этой  волне  ловкие  конгрессмены  провели  закон так  ограничивающий  права  полицейского, что  он становился   беззащитен  перед преступником.    При  задержании  правонарушителя, перед применением  силы, требовалось    прочесть тому  целую  лекцию  о  правах.  Уходило на это,  минимум, пять минут.   За  это  время  нарушитель  мог  сбежать или  причинить вред полицейскому,  вплоть  до убийства.
Если  же  полицейский  задерживал   нарушители,  но  при  этом  не  прочел   подобную лекцию,   то его самого  арестовывали,  а  преступника  отпускали.
Сколько  полицейских  отправились тогда на  тюремные  нары.   В  то время появилась поговорка: «Плох тот  прокурор,  что  не   посадил хотя  бы  одного полицейского».
Уличная  преступность  с  таким  восторгом  встретила  этот  закон, что  увеличилась  в несколько  раз.   Грабить  и  убивать на улицах стали столь часто, что  общество  взмолилось  с  просьбой  к  власти,  защитить от  бандитов.
В  ответ  на  это  власть разрешила  каждому гражданину  иметь  оружие,  чтобы  самому  позаботиться  о   себе.   По    вечерам,  особенно, в  крупных городах,   вспыхивали  перестрелки,  лилась  кровь,  ломались судьбы.
        Но  прошли  выборы.    Власть  сменилась  и  решила, наконец,  навести  порядок   на  улицах.    Новый  президент  дал распоряжение   министру юстиции инициировать  изменения  в  закон  о  полиции.  Общество,  измученное  бандитским  беспределом,  согласно  кивнуло.    Полицейский  стал на  улицах  царем  и  богом.   С  ним  нужно было говорить,  держа  руки  по  швам. Стрелять разрешалось  при  любом  подозрительном  действии.    На  улицы  вернулся  покой и  порядок.
Дело   о  полицейских, обвиненных в  убийстве  Мэри  Пинглтон  было   пересмотрено.   Действия  их были  признаны   вынужденными   общественной опасностью  Мэри,  что дало право  на  амнистию.
Только некому  было  этим  правом  воспользоваться.  Все  двенадцать и   года  в  тюрьме  не  протянули.    Умерли  или  погибли  при разных  обстоятельствах.  А  главное,  от  того,  что потеряли  веру в  справедливость,   свою  страну,  интересы  которой,  как им  казалось,  защищали. Их гибель  мало  кто заметил.  Не  любят  полицию   в   сильно  развитых  странах.
В  городке Паркер-Симпсон  до  сих  пор  не  ни  одного местного полицейского.      Все  приезжие.  Чужие.